К р е г (не обращая внимания). Иначе у нас никогда не будет ребенка…

Э л и (покорно). Ладно, я приготовлю яичницу.

К р е г (несколько смешавшись). Пойми, я уже встал на ноги. И ни в чем больше не нуждаюсь… Теперь мы будем заниматься только тобой. И ты наконец перестанешь изображать из себя скорую психологическую помощь.

Э л и. Мне это нравится. Я довольна, живу как хочу.

К р е г. Довольна? Может, ты еще потреплешься на тему о том, как ты счастлива, здорова, богата? Может, станешь уверять, что это ты — для «Линии помощи», а не «Линия помощи» — для тебя?

Э л и (упрямо). Ничего я не стану.

К р е г. Еще бы. Но однажды ты проснешься глубокой старухой, у которой все уже стронулось в мозгу от всех этих психов, наркоманов, потенциальных самоубийц и сексуальных маньяков.

Э л и. Что с тобой сегодня? Не желаю я загадывать на сто лет вперед.

К р е г. На сто? Это может случиться хоть завтра. Будет поздно, когда ты задашь себе вопрос: куда все ушло, как я жила, что видела, кому нужна?

Э л и (не поддаваясь, перебивает его). Ты думаешь, если тебя поманили одной ролью, я тебе уже не нужна? (Идет к магнитофону, включает.)

К р е г. Боже, что делать с этой ненормальной! Ты же совершенно лишена устойчивости. Ну назови хоть один предмет в твоей жизни, который не качался бы. Я еду надолго. Что с тобой будет?

Э л и (смеется). Наконец-то я буду свободна. От всяких твоих выкрутасов, выпивок, вечных ожиданий… И в придачу надеюсь получать письма или телексы из Флориды: «Съемки движутся замечательно. Майями-бич полон немыслимых красоток, мой ужин состоит из устриц, омаров, креветок, мидий и других обычных блюд, выловленных из океана».