Р о б е р т. И все-таки это вранье. Одинокая собака чует другую за три мили… (Силой усаживает ее на тахту.) Дайте мне немного выпить, и я уйду, если захотите. (Разливает вино, не спрашивая разрешения.) За наши отношения… вне «Линии помощи».
(Силой усаживает ее на тахту.)
(Разливает вино, не спрашивая разрешения.)
Э л и (уступая). За ваше хорошее настроение, Роберт, и… к черту депрессию.
(уступая)
Р о б е р т (впервые смутившись). Не знаю, что на меня нашло тогда.
(впервые смутившись)
Э л и. Бывает. Кажется, что все дороги отрезаны… Надо перебороть только этот момент.
Р о б е р т. Я не об этом. В конце концов, каждый человек имеет право распорядиться своей жизнью.
Э л и. А о чем?
Р о б е р т. О своем звонке… к вам, на «Линию»… это постыдно…
Э л и (допивая бокал). А для меня в этом самое ценное.
(допивая бокал)
Р о б е р т. Вам не отвратителен человек, который проявил постыдное малодушие?
Э л и. Напротив. Вы живое свидетельство… пользы, которую я приношу.
Р о б е р т. Наверное, я был просто недостаточно тверд в своем решении. (Наливает еще бокал и выпивает.) Иначе бы не позвонил. Но зато…
(Наливает еще бокал и выпивает.)
Э л и (с иронией). …вы встретились со мной… (Пьет машинально налитое вино.) Бог ты мой, что бы я дала, чтобы полгода не видеть ни одного мужского лица.
(с иронией)
(Пьет машинально налитое вино.)