Долго еще Исаакъ Листь и Джоуль, въ сообществѣ съ безупречнымъ Джемсомъ Гровсомъ, невозбранно занимались своимъ почтеннымъ ремесломъ, пока наконецъ и до нихъ добрались: благодаря какой-то неосторожности новаго товарища, Фредерика Трента, законъ накрылъ своей могучей дланью воровскую шайку и разметалъ ея членовъ по всему свѣту.
Фредъ бѣжалъ за-границу, гдѣ и жилъ нѣкоторое время, предаваясь всякаго рода излишествамъ. Когда человѣкъ пользуется своими природными снособностями на благо себѣ и другимъ, онъ возвышается надъ низшими животными, когда-же, какъ это было съ Трентомъ, — онъ эксплуатируетъ ихъ ради предосудительныхъ цѣлей, онъ опускается гораздо ниже ихъ уровня. Но это продолжалось недолго. Какой-то англичанинъ, посѣтившій Парижъ и случайно попавшій въ моргъ[4], узналъ его трупъ, не смотря на то, что онъ былъ страшно обезображенъ — въ какой-то дракѣ, какъ говорили. Но онъ никому не сказалъ объ этомъ, пока не возвратился на родину, и никто не предъявилъ правъ на трупъ Фреда.
Меньшой братъ Неллина дѣдушки, который въ продолженіе всего разсказа слылъ у насъ подъ именемъ жильца Брасса, всѣми силами уговаривалъ учителя бросить школу и переселиться къ нему, въ качествѣ его друга и товарища, но тотъ не рѣшился промѣнять свои мирныя занятія въ уедименной деревушкѣ, гдѣ онъ чувствовалъ себя покойнымъ и счастливымъ, на шумную столичную жизнь. Къ тому же ему трудно было бы разстаться съ своимъ полуразвалившимся домикомъ на старомъ кладбищѣ, со всѣми этими мѣстами, съ которыми для него соединялись такія пріятныя и такія горестныя воспоминанія, и съ ея маленькимъ любимцемъ, который продолжалъ горевать по ней, но вмѣстѣ съ тѣмъ всею душой привязался къ школьному учителю. Прибавимъ вскользь, что, благодаря щедрости своего новаго друга — тотъ ужъ и не зналъ какъ выразить ему свою признательность за все его участіе къ его роднымъ — Мартонъ уже не былъ бѣднымъ школьнымъ учителемъ, какимъ онъ былъ прежде.
А этотъ новый другъ, не смотря на страшные удары нещадившей его судьбы, не сталъ мизантропомъ, не пошелъ въ монастырь, а, напротивъ, вернулся въ свѣтъ, со всѣми своими прежними симпатіями къ людямъ. И долго, долго путешествовалъ онъ по тѣмъ мѣстамъ, по которымъ странствовалъ горемыка-старикъ съ своей многострадальной внучкой, — въ главномъ онъ основывался на указаніяхъ учителя, слышавшаго отъ самой Нелли всѣ подробности ихъ скитаній, но, кромѣ того, разспрашивалъ о нихъ у всѣхъ, кто попадался ему на пути — и шелъ по тѣмъ дорогамъ и тропинкамъ, гдѣ они проходили, останавливался тамъ, гдѣ они останавливались. Онъ чувствовалъ какое-то особенное наслажденіе, переживая въ душѣ ихъ прошлыя муки, ихъ прошлыя радости. Онъ розыскалъ всѣхъ, кто, такъ или иначе, оказалъ имъ помощь или участіе: и м-съ Джарли — содержательницу восковыхъ фигуръ, и Кодлина, и Шота; добрался и до двухъ сестеръ, которыхъ она считала своими друзьями, только потому, что онѣ были такія же одинокія и несчастныя, какъ она и, повѣрите ли? даже не забылъ кочегара, пріютившаго сирыхъ странниковъ у своей топки.