Доработав до двенадцати, я делал перерыв – мчался на обед (иногда заказывал еду навынос, так как это экономило мое время – не надо было тратить его на поход в столовую). После обеда я брался за перо.

В компании обед заканчивался в два часа дня, то есть в моем распоряжении было примерно полтора часа, чтобы записать свои мысли. Это где-то три-четыре тысячи иероглифов, но в дни, когда меня посещало особенное вдохновение, выходило даже больше четырех.

В это время коллеги или спали, или смотрели видео в наушниках, потому в офисе царила тишина, и лишь я стучал по клавишам.

Наступало два часа дня, но если начальника еще не было, тогда я мог полчаса или час заниматься другими делами, а именно отредактировать текст и навести лоск, что приносило мне двойное удовольствие. Для молодого офисного работника писательство являлось светом фонаря в долгой темной ночи, единственным спасением в безжизненной пустыне, крепко сжатым ключом от судьбы – вы ожидали, что я так скажу? Как такое возможно!

О себе я подумал, что стал слишком душным. Дело, которым я хотел заниматься и которое приносило мне радость, ждало своего часа. Я постоянно откладывал писательство, так как у меня появлялось то одно, то другое занятие. Тратил ли я время впустую? Конечно же, нет. Я искренне наслаждался яркой, кипучей и бурлящей молодостью. Разве не в этом смысл жизни? Смаковать каждый ее миг. Особенно в пору юности.

Тем не менее в то время я надеялся, что однажды смогу писать, ни на что не отвлекаясь.

Накануне нового 2007 года я только и слышал недовольное ворчание моих коллег. Всем хотелось поехать домой и отметить праздник в кругу семьи и родных, а не заниматься работой.

Я же занимался тем, что с чистой совестью писал историю «Почему рыба умеет летать», пытаясь подражать Су Туну[2]. Я сочинял историю о рыбке, которая не желала томиться в реке и в ливень смогла доплыть до небес. Это не совсем зрелое произведение, тем не менее оно стало переломным моментом между старой и новой жизнью.

Сегодня я вспоминаю прошлого себя. Сейчас я пишу историю «Волшебной экспресс-доставки», и она могла бы взбудоражить меня прежнего. Историю с кропотливо выстроенным огромным миром. Я словно та рыбка, что покинула свою реку, увидев новые необъятные горизонты.

Пролог

Пролог

Ли Цзя пришел в себя от удара головой о стену.

– Ух! – он застонал от боли, распространяющейся по всему телу.

Слабый стон тут же потонул в оглушающем грохоте. Ли Цзя открыл глаза.

От природы у него были красивые веки, но сейчас они ужасно опухли и напоминали грецкие орехи.