На рассвете, перед моим окном, прошелестев листьями на дереве, ветер вспугнул мой чуткий сон:

— Она не придет. Не жди.

Я прогнал ветер, заставил замолкнуть дерево под окном.

Сейчас полночь. Я жду. Вновь безответно взываю: «Приди, хотя бы во сне».

Ветки расцвели

Время источило дерево. Вместо сердцевины — здоровенное дупло, как большой теремок, где трем малышам нетрудно укрыться во время игры в прятки.

Но приходит весна, глядишь, ветки расцвели.

Мой Карабах

Карабах — мой дом, приют и оплот. Мое колыбельное, мое изначальное. Я одержим любовью к нему, к его горам, людям…

Вот проселочная дорога, бегущая от села в горы. Вот другая, ведущая в тутовые сады. Все здесь знакомо, непреходяще. Придорожные кустарники засыпаны пухом одуванчиков. Трещат кузнечики, как трещали они тысячи лет до нас.

Уверен, что нигде нет таких голосистых кузнечиков, как у нас. И такой жары нет. И жаворонки так сладко не поют, как у нас, пролетая над нашим селом. И никто не может разубедить меня в этом. Иллюзия детства неистребима.

Дом без углов

Великий армянский композитор Комитас как-то зашел в школу и увидел подростка, поставленного в угол. В глазах его было столько тоски и горечи, что Комитас понял: на него смотрит сама Несправедливость. Комитас поговорил с кем нужно, подростка простили. Когда они остались вдвоем, Комитас спросил:

— Что бы ты хотел изменить в мире, мальчик?

И подросток ответил:

— Я хочу, чтобы дома строились круглые, без углов.

Бежит речка