— Митя, проведите-ка девушку к Шовкуненко. А наговориться, право, еще успеете, — прервал паренька инспектор манежа.

— Значит, вы не Шовкуненко? — удивилась Надя.

— По афише — да, Шовкуненко, это в общем. А в частности — Дима Тючин, — представился на ходу паренек, ведя Надю за кулисы.

Григорий Иванович был в гардеробной, одевался после репетиции.

— Григорий Иванович! Слышите? Приехала! — радостно заговорил Тючин, остановившись возле распахнутой двери. Там спиной к Наде и Тючину сидел огромный человек. Едва он сделал движение, чтобы встать, как со стены свалился пиджак и заскрипел под ним стул. Он поднялся, и Надя подумала, что гарбедобная теперь походит на упаковочную коробку для громадной игрушки — косолапого медведя. Да, было что-то медвежье в облике Шовкуненко. Он не протянул Наде руку, а молча, насупившись, глядел из-под вздыбленных бровей, глядел сурово и неподвижно. Надя сжалась под его взглядом, притих и Тючин.

«Зачем он так? Ну говорят же документы, что я — это я, Надя. Ведь главк же прислал телеграмму: «К вам выехала новая партнерша». Это я и есть».

«Она ж почти ребенок!..» Появившееся внезапно раздражение довело мысль до конца: «И о чем только там, в главке, думают?! Прислали партнершу, для которой реквизитом должна служить соска!»

Так они познакомились, не произнеся ни слова, и каждый остался при своем мнении.

— Что ж, прислали — будете работать… И начнете репетировать завтра. Путь от Москвы до Иванова недалек. Отдыхать не с чего. Завтра в одиннадцать часов утра придете сюда. — Шовкуненко, повернувшись к Наде спиной, стал наводить на полке порядок. Прикрыл грим. Поставил на сундук баночку с канифолью, затем, поднявшись, повесил халат.

Новая партнерша по-прежнему стояла у двери, теперь растерянно озираясь на плакаты. Быть может, она еще ждет разговора? Но о чем? Разве недостаточно ясно он высказал все, что нужно? Не может же он ей выпалить о разочаровании, которое она ему принесла: не девчонку хотелось ему в свой номер. Да, он надеялся. Надеялся встретить не только партнера в работе, а может быть и друга в жизни. Теперь же прислали девчонку, и придется работать! Внезапно раздражение прошло. Шовкуненко почувствовал на себе ее растерянный и доверчивый взгляд. Он вздохнул. Партнерша молчала. Шовкуненко насупился: неужели ей нужно растолковывать и то, о чем он мечтал много дней подряд? Будет ли в этой девочке все необходимое для работы? Она кажется подростком. Трудно сказать, преобразит ли ее манеж.

«А глаза у нее хорошие, огромные и темные или из-за ресниц и бровей только кажутся темными», — подумал Шовкуненко и неожиданно для себя сказал: