«Нет, я не брежу! В сознании! Лейтенант Естемесов!.. Естемесов... Он ранен в ногу».

Санитары как будто не слышали моего голоса. А я кричал изо всех сил.

«О чем ты?» — Один из санитаров склонился ко мне.

Я кричал во весь голос про Мурзахмета:

«Мы вместе упали! Он должен быть рядом!»

«Рядом никого не было, мы тебя одного нашли. Ты, видать, порядком прополз по болоту».

«Найдите его, в болоте остался лейтенант».

«Лежи, лежи спокойно. Если твой лейтенант жив, никуда не денется, значит, его тоже подобрали», — успокаивающе проговорил санитар и тронул лошадь.

Я начал снова кричать, но мне только самому казалось, что я кричу, а на самом деле никто меня не слышал.

Так я расстался с Мурзахметом, которого нес на спине. В каком состоянии я его оставил? Живой он или мертвый? Как ни старался я вспомнить, ничего не получалось. Как говорят, у людей на корабле судьба едина. Шли двое по болоту, взорвалась мина, один спасся, с другим неизвестно что. Сам понимаешь, что первому чести мало. Получив ранение, я бессознательно пополз, спасая свою жизнь. А если бы Мурзахмет остался живым, разве он оставил бы товарища? Меня долго терзал этот вопрос: что с Мурзахметом? Его тоскливый зов «Мангас, Мангас!», кажется, звучит у меня в ушах до сих пор.,.

Мангас прижал большой подбородок к груди и начал вертеть в руках вазу, пристально, исподлобья, разглядывая ее.

— Чьей же оказалась эта девочка? — спросил я.

— Ах, да... Тогда, после урока географии, чтобы избавиться от сомнений, я остановил ее. Девочка смотрела на меня, словно вспугнутый козленок: «Что нужно этому дяде?» Спрашиваю:

«Как тебя зовут?»

«Галия».

«Фамилия твоя Естемесова?»

«Да».

«А папа у тебя есть?»

Она прикусила губу, помолчала.

«У меня нет папы. Он погиб на фронте».