«Я тебя прошу об одном: не попадайся больше на глаза ни Гайни, ни своей дочери. Это единственно возможное одолжение с твоей стороны».
Я пошел к двери. Мурзахмет встал и только сейчас осмелился взглянуть на меня. Я увидел в его глазах боль и одиночество, точь-в-точь как тогда на болоте. Он попытался еще что-то сказать, но я больше не хотел оставаться с ним... Вот так и расстались два фронтовых друга.
— А ты не сказал Галияш, что ее отец жив?
— Сказать Галияш? Даже я, повидавший немало на своем веку, после этой встречи до сих пор хожу сам не свой, будто у меня украли самое дорогое в жизни. У Галияш есть любимый отец, павший смертью храбрых на поле боя. Она гордится им. Зачем я буду лишать ее этой светлой гордости?..
С Мангасом мы расстались вечером. На горизонте догорали последние лучи заката. Открывая дверцу машины, я увидел Гайни-апу. Она сидела на завалинке возле дома, маленькая, худая, и казалась высохшей мумией, только в больших черных глазах светились багряные отблески заходящего солнца.
В СТОРОНЕ ОТ ФРОНТА
В СТОРОНЕ ОТ ФРОНТА
Итак, я попал в госпиталь. Расположился он в трех-четырех километрах от освобожденной нами осенью станции Партизаны. Дня через два я вышел на улицу, увидел это село и узнал его. Оно вызвало во мне наплыв теплых чувств... Помню, мы вошли в село на рассвете. Вошли по пятам отступающих немцев. Все жители от мала до велика высыпали на улицу, смешались с ровными рядами идущих в строю солдат, пытались сунуть каждому — кто крынку молока, кто хлеба. Слышалось жаркое: «Дождались, пришли наконец родимые!», и просьбы: «Отдохнули бы, зашли бы в дом, угощенья отведали». Дойдя до конца большого села, остановились на короткий отдых. Мы, несколько солдат и офицеров, расположились в одном доме. Хозяйка, женщина средних лет, суетясь от радости, угощала нас чем могла. Ее дочь, почти взрослая, красивая девушка, тоже бегала, наливала нам воду на руки, подавала на стол. Я и теперь ощущаю во рту вкус холодного с ночи молока, которое они нам подносили. Не помню точно, о чем мы тогда говорили. О чем могут говорить люди, встретившись после долгой томительной разлуки? Вот также и мы, перескакивали с одного на другое. Иногда смеялись счастливо.
Через полчаса снова отправились в путь. Расставались с трудом. Как можно забыть девушку с опечаленными глазами? Я три раза пожал ей руку. Совсем разволновался. В последнее время у меня появилась нехорошая привычка: все девушки мне нравятся. Встреча в Партизанах прочно угнездилась в моей памяти, и на Сиваше я не забывал о ней. Даже скучая по дому, вспоминал те минуты.