Во "Вступлении", написанном в день начала работы, сама С. А. Толстая пишет о "неверных сведениях", которые существуют о ней и которые ей бы хотелось рассеять своими воспоминаниями. Но пишет она не только и не столько о "неверных сведениях" и "резких недоразумениях", которые необходимо опровергнуть, сколько о многотрудной, разнообразной жизни семьи Толстого. А кроме того, почему это обязательно плохо, если Софья Андреевна Толстая стремится реабилитировать себя? Это ее право. Мы можем соглашаться или не соглашаться с ее аргументами, но рассказ о ее жизни, о ее ошибках и заблуждениях помогает понять многое и в ней, и в Толстом...

 Нельзя сказать, что мемуары "Моя жизнь" были малоизвестны. Небольшие отрывки из них публиковались в периодической печати еще самой С. А. Толстой; использовались они в исследованиях о Толстом, включались в комментарий мемуарной литературы о писателе. И все-таки этот источник до последнего времени был известен только в отрывках, по которым трудно было представить мемуары в целом. 150-летний юбилей Толстого впервые дал возможность познакомить самого широкого читателя с довольно обширным, целостным материалом из "Моей жизни".

 Редакция журнала "Новый мир" отдала многие страницы своего восьмого номера за 1978 год воспоминаниям С. А. Толстой с 1862 по 1901 год.

 Теперь на страницах альманаха "Прометей" продолжается знакомство с новыми страницами "Моей жизни".

 Софья Андреевна называет свои записки наивными и пишет, что они "о будничной, материнской жизни" (указанное издание, с. 348), но это придает особую естественность ее повествованию.

 Отстаивая самостоятельность своих взглядов, С. А. Толстая могла быть наивна в своих оценках событий и людей, она не всегда могла понять огромный духовный мир, которым жил Толстой, но в каких-то чертах она под стать Толстому: трудолюбива, есть в ней и смелость, и сила воли, и известная проницательность, и прямодушие, не лишена она и литературного таланта.

 Важно также отметить (чему доказательство многие страницы ее воспоминаний), что с ранних лет, еще не будучи женой Толстого, она понимала, что перед ней человек необыкновенный и писатель необычайной талантливости.

 Уже в первые годы семейной жизни она чувствовала необъятность духовной жизни Толстого. "Недосягаема была для нас эта гениальная душа, по-своему одинокая и величественная",-- пишет она. Все дальше уходил Толстой от семьи в своем духовном одиночестве, и С. А. Толстая с горечью признается, что "требования духовные Льва Николаевича были не по силам его семье".