Тут Димка вспомнил, что должен сходить в магазин для Михаил Платоновича, и осторожно вышел, чтобы мама не услышала, а то заставит надеть калоши.
В магазине Димка купил масло и сыр. Придирчиво расспросив, какой хлеб самый свежий, взял несколько ситников.
На обратном пути два раза призывно свистнул у Гогиного окна и закричал:
— Пошли к Михаилу Платоновичу!
Через несколько минут они уже влетели к старому учителю. Тот лежал на диване, положив ноги на высокий табурет, чтобы отдыхали.
— Я не один, — смущенно сказал Димка.
— Ты так говоришь, точно привел ко мне уссурийского медведя.
— Да нет, — рассмеялся Димка, — привел товарища.
А в комнату уже протиснулся Гога.
— Это ты, Иглицкий? — узнал Михаил Платонович новичка, тяжело засопел и поднялся. — Заходи!
В комнате сразу стало тесно, потому что Михаил Платонович был высокий, широкоплечий и толстый. Он взял сумку с продуктами у Димки и сказал:
— Ну, я пойду на кухню, займусь хозяйством, а вы здесь действуйте согласно настроению.
— Нравится? — спросил Димка. — Стол, понимаешь, без скатертей, которые вечно пачкаются. На кровать можно садиться, как в корабельном кубрике.
Гога только успевал оглядываться по сторонам. Комната учителя была необычная. Простая железная кровать покрыта шерстяным одеялом. На стенах висели географические карты и рисунки фрегатов, каравелл и парусных яхт.
Михаил Платонович поставил на стол пузатый алюминиевый чайник, хлеб, нарезанный крупными кусками, открытую банку со сгущенными сливками.
— Эй, на вахте! — вдруг оглушительно крикнул Михаил Платонович мальчикам, которые прилепились к картинкам на стене. — Не хотите ли отведать горячего рома?
— С удовольствием, капитан! — ответил Димка.
И ребята уселись пить чай.