Васильев молчал; толстые стекла очков делали его глаза большими и круглыми.

— Ну что же ты молчишь? — не отставала от него Миронова.

— Неохота мне к Сомову, — Васильев с вызовом посмотрел на Железную Кнопку. — Надоел он мне.

— Надоел, говоришь? — Миронова выразительно посмотрела на Лохматого.

Тот двинулся вперед — за ним остальные. Они окружили Васильева.

— А за измену идеалам знаешь что полагается? — строго спросила Миронова.

— Что? — Васильев посмотрел на нее круглыми глазами.

— А вот что! — Лохматый развернулся и ударил Васильева.

Удар был сильный — Васильев упал в одну сторону, а очки его отлетели в другую. Он уронил авоську и рассыпал продукты.

Все ждали, что будет дальше.

Васильев встал на четвереньки и начал шарить рукой в поисках очков. Ему было трудно, но никто ему не помогал — его презирали за измену идеалам. А Валька наступил тяжелым сапогом на очки, и одно стекло хрустнуло.

Васильев услышал это хруст, дополз до Валькиной ноги, оттолкнул ее, поднял очки, встал, надел их и посмотрел на ребят: теперь у него один глаз был круглый и большой под стеклом, а второй сверкал маленькой беспомощной голубой точкой.

— Озверели вы! — с неожиданной силой закричал Васильев.

— Иди ты!.. — Лохматый толкнул его. — А то получишь добавку!

Васильев запихивал в авоську рассыпанные продукты.

— Дикари! — не унимался он. — До добра это вас не доведет!

Лохматый не выдержал и рванул за Васильевым, а тот дал деру под общий довольный смех.

— Поредело в нашем полку, — сказал Рыжий.

— Зато мы едины, — резко оборвала Миронова.

— Будем дружно, по-пионерски уплетать сомовские пироги! — рассмеялся Валька.