И в ту же секунду в комнате загорелся свет, и перед Сашей появился Петр Петрович. Саша испугался, что он сейчас накричит на него, но Петр Петрович не стал кричать. Он нагнулся и потрогал губами его лоб.
— Э, брат, да ты горишь, у тебя, брат, жар, — сказал Петр Петрович.
Он взял Сашу за руку и повел обратно к нему в комнату. Разбудил бабушку и маму, и они втроем уложили Сашу в кровать. И мама впервые за эти дни поцеловала Сашу и стала расспрашивать, что у него болит.
Глава десятая
Глава десятая
Саша лежал уже несколько дней и никак не поправлялся. У него была сильная ангина, и еще доктор сказал, что Саша чем-то сильно взволнован и это мешает ему, доктору, бороться с болезнью.
Саша лежал в абсолютной тишине. Так нехорошо, когда сильная ангина. Не хотелось разговаривать, больно было открывать глаза, больно глотать и совсем не хотелось есть.
И вдруг он услышал чей-то громкий голос. Приоткрылась дверь, и Саша увидел Петра Петровича: его лохматую седую голову, его лицо.
— А, Петр Петрович, здравствуйте, — сказал Саша, и, хотя у него сильно болела голова, он сразу вспомнил, что на самом дне кармана его куртки до сих пор лежит неотправленное письмо. — Что-то у меня голова кружится.
— Э, брат, да ты совсем сдаешь позиции. — Петр Петрович сел около Саши и положил ему руку на лоб. — Не такая уж горячая голова.
У Петра Петровича была мозолистая рука, и Саша почувствовал, как твердые камушки его мозолей царапают ему лоб.
— Я заразный, — сказал Саша.
— Ерунда, — ответил Петр Петрович. — Я этой проклятой ангиной болел сто тысяч раз.
Саше было трудно разговаривать с Петром Петровичем, и он закрыл глаза.
Петр Петрович встал, потоптался и осторожно, на цыпочках пошел к двери. Потом остановился, повернулся к Саше и сказал:
— Но пасаран! — громко так сказал, так громко, как давно уже никто не говорил в Сашиной комнате.
Саша поднял глаза на Петра Петровича. Ему трудно было это сделать, но Петр Петрович произнес какие-то непонятные слова, и Саша заставил себя открыть глаза.
— Но пасаран! — еще громче сказал Петр Петрович. — Они не пройдут!
— Кто не пройдет? — спросил Саша.
— Так говорили испанские революционеры.