— Эй, гражданин, заходите.

У Капитона все внутри похолодело, точно и он вдруг промерз насквозь. Мальчик покорно вошел в машину, забыв даже, что можно соскочить.

— Билет есть?

Капитон молча и пристально стал разглядывать свой дерматиновый портфель.

— Билет-то свой он уж небось давно проел на конфеты, — сказал добродушный голос с заднего сиденья.

В автобусе засмеялись. Бас от шоферской кабины поддержал Капитона:

— Нехай уж доедет. Тут до «Октября» и всего-то с воробьиный шаг осталось. Вишь, ремесленник, смена наша. А знатно их одели, как твоих чиновников.

Пассажиры начали разговаривать о том, что ремесленное — большая подмога заводам и что в форме ребята меньше будут хулиганить. Капитона стали расспрашивать про училище. Отвечал он односложно, боясь поднять голову: вдруг кто-нибудь расскажет отцу, как он ехал зайцем? Но голоса были незнакомые, Капитон осмелел и вскоре уже сам стал бойко рассказывать, в какую краску у них выкрасили классы и что такое бархатный напильничек. Больше он, правда, обращался к кондукторше, чтобы она тоже заинтересовалась и не спрашивала о билете, и сразу почувствовал себя очень важным человеком, с которым все считают за честь поговорить.

IV

Взбежав на крыльцо своего дома, Капитон снова натруженно опустил плечи и громко постучал в дверь. Открыла мать.

— Сыночек? Да какой же ты красивый!

Мальчик молча вошел в комнату, и сердце его радостно екнуло: еще не обедали. Отец уже был дома и читал газету, на сундуке сидел кот Пижон и, жмурясь, с деланным равнодушием поглядывал на расставленные тарелки. Не было сомнения, что ждали именно Капитона — нового работника.

Открутив кран, Капитон решительно сунул под него голову и сразу стал ежиться от холодной струи, потекшей за шею. Растопырив руки над раковиной умывальника, торопливо бросил, стараясь перейти на басок:

— Мам, полотенце.

Умильно улыбаясь, Авдотья Васильевна дала ему полотенце, но Капитон все же успел крикнуть:

— Что, или… или чего…

Сказать: «Что, иль провалилась, ешь те с маслом?» — он не посмел, наскоро вытерся. Взяв деревянный гребень с ручкой, которым по утрам причесывалась мать, он стал скрести свои красные волосы, не гнувшиеся ни в какую сторону и торчавшие, как щетина на платяной щетке.

— Вот это щи-и, — говорил Андрей Лукьяныч, отпуская ремешок на одну дырочку и нюхая поставленную кастрюлю, — важные щи. Нешто, мать, мне за сынка… а? Как же, скоро мастером станет…

Капитон торопливо сел на свое место за столом, чтобы не пропустить ту торжественную минуту, когда отец выпьет за его здоровье и процветание. Он не заметил, как Пижон, обнюхав мясо на вилке, осторожно потянул его зубами, но обжегся и, отодвинувшись, стал сбивать мясо лапкой. Андрей Лукьяныч рывком опрокинул в рот стаканчик с вином и подмигнул сыну: