— Как ее спасти?

Гренгуар ответил:

— Учитель! Я скажу вам: Il padelt, что по-турецки означает: «Бог — наша надежда».

— Как ее спасти? — повторил задумчиво Клод.

Теперь Гренгуар хлопнул себя по лбу.

— Послушайте, учитель! Я одарен воображением. Я найду выход... Что, если попросить короля о помиловании?

— Людовика Одиннадцатого? О помиловании?

— А почему бы нет?

— Поди отними кость у тигра!

Гренгуар принялся измышлять новые способы.

— Хорошо, извольте! Угодно вам, я обращусь с заявлением к повитухам о том, что девушка беременна?

Это заставило вспыхнуть впалые глаза священника.

— Беременна! Негодяй! Разве тебе что-нибудь известно?

Вид его испугал Гренгуара. Он поспешил ответить:

— О нет, только не мне! Наш брак был настоящим foris-maritagium[140]. Я тут ни при чем. Но таким образом можно добиться отсрочки.

— Безумие! Позор! Замолчи!

— Вы зря горячитесь, — проворчал Гренгуар. — Добились бы отсрочки, вреда это никому не принесло бы, а повитухи, бедные женщины, заработали бы сорок парижских денье.

Священник не слушал его.