Не угодно ли испанского? Древнее готское арго кишит испанизмами. Вот boffette — пощечина, происшедшее от bofeton: vantane — окно (позднее — vanterne), от veniana; gat — кошка, от goto; acite — масло, от aceyte. Не угодно ли итальянского? Вот spade — шпага, происшедшее от spada; carvel — судно, от caravella. Не угодно ли английского? Вот bichot — епископ, происшедшее от bishop; raille — шпион, от rascal, rascalion — негодяй; pilche — футляр, от pitcher — ножны. Не угодно ли немецкого? Вот caleur — слуга, от Kellner; hers — хозяин, от Herzog — герцог. Не угодно ли латинского? Вот frangir — ломать, от frangere; affurer — воровать, от fur; cadene — цепь, от catena. Есть латинское слово, появлявшееся во всех европейских языках в силу какой-то загадочной верховной его власти: это слово magnus — великий; Шотландия сделала из него mac, обозначающее главу клана: Мак-Фарлан, Мак-Каллюмор — великий Фарлан, великий Каллюмор[49], арго сделало из него meck, а позднее meg, то есть бог. Не угодно ли баскского? Вот gahisto — дьявол, от gaiztoa — злой; sorgabon — доброй ночи, от gabon — добрый вечер. Не угодно ли кельтского? Вот blavin — носовой платок, от blavet — брызжущая вода; menesse — женщина (в дурном смысле), от meinec — полный камней; barant — ручей, от baranton — фонтан; goffeur — слесарь, от goff — кузнец; guedouze — смерть, от guenn-du, белое-черное. Не угодно ли, наконец, истории? Арго называет экю мальтийка, в память монеты, имевшей хождение на галерах Мальты.