— Кроме того, — прибавил Гери, — если тебе доставляет удовольствие валять дурака, заяви об этом откровенно. Никто в тебе не нуждается.

Гериданизоль знал, что этот аргумент всегда оказывает действие на Фифи; так как им был уже заготовлен листок с обязательствами, который должен был подписать каждый из членов братства, то он сказал:

— Нужно только заявить об этом сразу, потому что, когда подпишешься, будет слишком поздно.

— Ну, не сердись, — ответил Фифи. — Дай мне листок. — И подписался.

— Я, милый, очень хотел бы, — говорил Жорж, нежно обвив шею Бориса, — но Гериданизоль не хочет принимать тебя в братство.

— Почему?

— Потому, что не доверяет. Говорит, что ты сдрейфишь.

— Почему он знает?

— Говорит, что сбежишь после первого испытания.

— Посмотрим.

— Правда, что ты решишься тянуть жребий?

— Черт возьми!

— Но ты знаешь, к чему это обязывает?

Борис не знал, но хотел знать. Тогда Жорж объяснил ему: «Сильный человек не дорожит жизнью». Предстоит в этом убедиться.

Борис почувствовал, что голова у него пошла кругом. Но он поборол себя и спросил, скрывая волнение:

— Правда, что вы все подписались?

— На, смотри. — И Жорж протянул ему листок, на котором Борис мог прочесть все три фамилии.

— Ну а… — начал было он робко.

— Ну а… что? — перебил Жорж так грубо, что Борис не осмелился продолжать. Жорж отлично понимал, о чем он хотел спросить его: дали ли подобное обязательство также и другие и можно ли быть уверенным, что и они не сдрейфят?

— Нет, ничего, — сказал он; но с этой минуты в него закралось сомнение относительно других; он начал подозревать, что другие что-то замышляют и игра нечиста. «Ну и пусть, — тотчас же подумал он, — какое мне дело до того, что они плутуют; я докажу, что храбрее их всех». Затем, глядя Жоржу прямо в глаза: — Скажи Гери, что он может на меня положиться.