— Но мы и сами не дадим себя втянуть. — сказал Свешников. — Ко мне, знаете, приходили — письмо какое-то требовали подписать. Я не стал подписывать. Вы, может быть, не знаете моей биографии?

— Знаю, Антонин Иоакимович, знаю. — Булатов снова улыбнулся. — И если быть честным, в последнее время слежу за вашим творчеством и далеко не все ваши деяния одобряю. У меня о вас даже как-то был разговор с молодыми рабочими на одном московском заводе. Очень они вас ругали за то, что вы позволяете хвалить себя западным радиостанциям.

— Я позволяю! Как это я могу позволять или запрещать? — засуетился Свешников. — Они сами!..

— Но вы разве где-нибудь выразили публично свое отношение к этому? Нет же. Ну, народ и делает выводы: нравятся, значит, эти похвалы товарищу Свешникову. Вы такого молодого человека — Феликса Самари на — знаете?

— Росли с ним вместе!

— Он обращался к вам от имени рабочих своего завода с тем, что бы им прийти к вам в мастерскую?

— Да, было, было такое дело. — Ну и что вы ответили?

— Василий Петрович! — воскликнул Свешников. — Меня и так все у нас ругают. А придут еще они, ничего в искусстве не понимающие, начнутся вопросы в духе передовиц… Одна трепка нервов. Ни к чему это.

— А я бы на вашем месте встретился с ними, попытался раскрыть мир, каким вы живете, попытался убедить их в том, что мир этот прекрасен, если он действительно прекрасен. Но для этого надо быть самому убежденным, полностью убежденным в том, что мир твой прекрасен.

— А ваш каков мир? — вдруг резко сказала Липочка. — Вот на вашем, на своем месте? Не на месте Антонина Свешникова.

— То есть что вы хотите сказать, не совсем вас понимаю? — Булатов смотрел в ее синие глубокие глаза, холодные, но красивые. «Это для меня они такие холодные, — думал он. — Наслушалась, начиталась вся кого».

— Что? Да то! — Липочка была непреклонна в своей резкости. — Вы постоянно взываете: служить рабочим и крестьянам, во имя рабочих и крестьян, с точки зрения рабочих и крестьян! А где же в таком рабочекрестьянском мире место нерабочим и некрестьянам? Вот объясните!

— Постараюсь. Но сначала вы мне ответьте на один анкетный вопрос. Вот видите, Иинька, — он обернулся к Ие, — не могу без анкет, вы правы. Так ответьте, пожалуйста, какого вы, граждане дорогие, происхождения? Вот вы! — Он указал на Липочку.

— Пожалуйста! Дед был крестьянином, отец на рыболовном судне в Архангельске работал. Машинистом.

— Прекрасно! А ваши родители, Антонин Иоакимович? Они, я знаю, были разведчиками во время войны, а происхождение, происхождение?

— Дед — сельский священник, а его сын, мой отец, вот чекист. Бабка — крестьянка.