Ваня послушно взял гребок с отполированной до блеска ладонями поперечиной на конце, уселся сзади.

Плывут они и плывут. Дед гребет неспешно, взмах его весла неширок, но силен — с каждым гребком продвигается лодка быстрее прежнего, и это замечает Ваня. У деда, хотя он и старый, любое дело получается не только лучше, но — вот что странно — будто бы и с легкостью.

Однако Ваня не углубляется в размышления, а сосредоточенно смотрит вперед: нужно направлять нос лодки на стрежень, обходить коряги, проскакивать через мелководные перекаты. Старается честно подсобить деду, усердствует, чтобы не ударить лицом в грязь, и безмерно доволен тем, что сейчас, сидя повыше и вперед лицом, он видит все окрест: зияющий черным торфом обрывистый берег, изредка выбегающую к воде песчаную косу, залитый солнцем, радостный, словно девичий хоровод, рябинник на нескошенной пожне — и всё, всё.

Усталость еще не сморила его; и к вечеру потянуло на речке прохладой — знай себе греби да греби да вперед гляди.

«Хорошо, что поехал с дедом! — думает мальчик. — Спасибо, что взял он меня…»

Но приятные Ванины думы потревожил выводок рябчиков: они вспорхнули разом совсем близко, с крутого левого берега, — от внезапности Ваня даже подпрыгнул на сиденье.

Сюдай, гавкнув, яро извернулся, добро хоть что привязан был коротким поводком к опруге.

Пяток рябчиков ушмыгнул в глубь леса, а две птицы, отлетев немного, опустились на прибрежный еловый сушняк и начали озираться, заламывая шеи и подергивая головками в нарядной гривке.

Дед взглядом указал Ване: стреляй, мол, — а сам ухватился за корягу возле берега — придержал лодку. Ваня дрожащими руками достал с кормы свое ружье двадцатого калибра и, недолго метясь, бабахнул в того рябчика, что был поближе… От сильного волнения даже не заметил, что сталось потом, во всяком случае на ветке рябчика уже не оказалось и хлопанья крыльев вспорхнувшей птицы тоже не было слышно.

Грохот выстрела всполошил Сюдая, он опять гавкнул — да лишь спугнул второго рябчика.

Дедушка с внуком вышли из лодки. Ваня с ружьем в руке ловко, словно белка, взбежал на обрыв.

Подстреленный рябчик, раскинув крылья, лежал под елью. Ваня опасливо поднял его — руки почему-то еще дрожали — и обернулся к спешащему деду. Серый комок в его руке был еще горяч, мягок — крошечный сеголеток, — и все же это был настоящий рябчик, а не какая-нибудь сорока-ворона. Это была дичь, добытая в лесу охотником!

— Ладно, угодил в цель, молодец! — похвалил дедушка сдержанно. Добавил, оглядевшись: — Только из одной птицы жидковата будет похлебка. Попробуем хотя бы второго достать.