То же самое происходит с травами, с деревьями. Правда, жизнь деревьев гораздо длиннее, чем у трав, деревья живут долго, дольше, чем люди, иные живут очень долго, потому они больше знают, на веку своем больше видят, нежели цветы и травы, но назначение их, по Алене, такое же — помогать человеку, радовать человека собой, чтобы легче жилось человеку на земле.

Но самое сокровенное в тайне Алены означало то, что у природы была душа. Алена чувствовала это. И то, что она, Алена, сама была природой. Единым целым с нею, хоть и не веткой березовой, не кустом шиповника, не камышом по берегам ручья и не самим ручьем, а человеком. Она была связана со всем, что окружало ее. Алена не могла внятно, даже самыми простыми словами, объяснить себе свою связь и единство с природой, это, видимо, в нее вошло с рождением, но чувствовала она связь постоянно, чувствовать стала рано, с той самой поры, как неясно еще начала понимать, что она человек, родилась, живет, люди рядом с нею, ее родители, что есть деревня, речка, поля и лес, земля и небо, и весь этот большой и разный, то цветущий, то белый заснеженный, то зеленый, то серый, холодный и мокрый от дождей, то желтый притихший мир породил ее, он цельный, и она, Алена, входит в этот мир, но он еще и делится на множество всего, и каждое из множеств имеет свое название и назначение, свои свойства, отличия.

Ветер для Алены не был просто движением воздуха, как она учила в школе, а представлял собой нечто иное, большее, нужное Алене, как и облака, плывущие по небесам то высоко, то низко, такие разные в разное время дня, в разное время года. Волнуя только что распустившиеся перелески, цветущую поляну, поле ржи или льна, ветер создавал множество звуков самой различной тональности — лопотала ли листвой ветвистая береза на берегу, свистел ли ветер в сухих будыльях подсолнуха на огороде, шумела ли глухо перекатами предзимняя тайга, — каждый звук для Алены был мелодией, песней, музыкой, создавая настроение, рождая мысли, думы.

И облака, то рыхлые, низкие и сизые, то белые, удивительной чистоты и легкие как пена, величаво плывущие в сини высоких небес, то зыбкие, рассеянные по всему небу, недвижные, то сгустившиеся до черных грозовых туч, то освещенные солнцем, розовые на закате, и обыкновенные в пасмурный день облака, наплывающие из-за лесов, — приносили столько красок всевозможных тонов и оттенков, бросая эти краски на землю, добавляя к земным, делая день цветистым, нарядным, спокойным и радостным.

Алена знала, что этот малопонятный, неизвестно откуда взявшийся, такой многообразный, удивительный, вызывающий восхищение, радость, печаль, слезы, боль, постоянно меняющийся мир, с течением рек, стоянием озер, ветром и облаками, зеленью лесов и цветением трав, существованием рыб, насекомых, птиц и зверей, то грозовой, то ясный и холодный, то солнечный, — совершенно необходим человеку, направляя, облегчая, разнообразя его жизнь, он никак не отделим от Алены, и она неотделима от него, но он не только для нее — для всех, он огромен, он значительнее любого взятого в отдельности человека, животного или птицы, он постоянно обновляется, он может обойтись без Алены, но ее жизнь без природы абсолютно немыслима.