По неизвестным причинам публикация очерка состоялась в другом издании.

Возмездие

Новый мир. 1937. № 10.

То же: Звезда. 1937. № 11.

Печ. по: Рассказы 1959. С. 335–409.

Авторская датировка: 1936.

Повесть, как и предыдущая (см. выше) задумывалась к 20-летию Октябрьской революции и предназначалась для коллективного сборника. «Нынешним летом <1936 г.> я закончил для издания «Две пятилетки» повесть «Возмездие» размером в четыре листа», — говорил Зощенко в интервью «Литературному Ленинграду» (Цит. по: УГ. С. 72).

По неизвестным причинам публикация состоялась лишь через год (редкий для Зощенко случай) — и в другом издании.

Заглавие повести повторяет название цикла и неоконченной поэмы А. Блока (1910–1921). Не случайно один из героев цитирует входящее в цикл стихотворение Блока, а также фактически переводит блоковский образ в пословичную форму: «Наши деды ели виноград, а у нас оскомина».

В отличие от реального персонажа «Истории одной перековки» (см. т. 5), героиня этой повести Зощенко является лицом собирательным. «Зощенко говорил, что он изобразил в этой героине трех знакомых ему женщин (у одной взял характер, у другой биографию и т. д.) и что все они читали повесть и ни одна из них себя не узнала», — писал критик, в тридцатые годы много общавшийся с писателем (Вольпе Ц. Искусство непохожести. М., 1990. С. 303).

Шестая повесть Белкина. Талисман

Звезда. 1937. № 1.

Печ. по: Рассказы 1959. С. 606–621.

Авторская датировка: 1937.

Замысел повести, как и предшествующих текстов, имеет в некоторой степени юбилейный характер: в 1937 г. в СССР широко отмечалось столетие со дня гибели Пушкина. Этому событию Зощенко посвятил не только повесть-стилизацию, но и два фельетона «В пушкинские дни» (см. т. 4). О своем отношении к поэту Зощенко также рассказал в ответах на анкету журнала «Литературный современник», весь номер которого был посвящен Пушкину:

1. Я познакомился с творчеством Пушкина в гимназии, в школьной программе, но сказку «О золотой рыбке» я знал с пятилетнего возраста. 2. Все сочинения Пушкина мне дороги сейчас в одинаковой степени, но по силе восприятия (сколько я помню) наибольше всего меня поразили письма поэта и повести Белкина. 3. В творчестве Пушкина я наибольше всего ценю его уменье необычайно кратко и просто, с большой художественной силой и убедительностью излагать свои мысли. 4. Меня больше всего интересовал огромный аналитический ум Пушкина, что наряду с высоким поэтическим направлением создало гениального писателя. Наиболее трагический момент в его жизни — это, по-моему, катастрофа его молодой философии и невозможность (практически) осуществить новую в условиях его придворной жизни. Однако, были все внутренние предпосылки создать свою жизнь на новых основаниях. Это было видно по начатым литературным работам. По этим работам можно видеть, какую правильную (литературную) позицию занял поэт, подходя к сорокалетнему возрасту. История литературы имела бы роман о Петре I и целый ряд исторических работ в той художественной форме, которая была бы показательна и в наши дни. 5. Влияния Пушкина (в прямом смысле) на мою литературную работу не было. Но многие сочинения его всегда были для меня идеальными образцами. И благодаря этому в своей работе я всегда стремился к краткости, занимательности и простоте. И в этом (техническом) отношении влияние Пушкина на мою работу значительно. (Литературный современник. 1937. № 1. С. 313)