— Терентьич! — закричала баба. — Тебя спрашивают.

После этого баба исчезла в подземелье. Дворник недоверчиво взглянул на старика.

— Фатеру, что ли-с? Извольте-с. Три стоят порожние: в восемь тысяч, в три тысячи, в три с половиной.

Уступку можно сделать-с. Али дорого для вас?..

Сердце Ивана Афанасьевича сильно билось.

— Нет, — сказал он, несколько оробев и не зная, чем начать свои расспросы. — Квартиры-то мне не надо… а так, спросить только хотелось. Мне говорила Акулина, то есть кухарка моя… да не в том, впрочем, дело…

А вот, видишь ли, любезный… Этот дом купца Балыкина?.. а?..

— Балыкина-с.

— Кондратья Иваныча.

— Точно.

— Да-да, знаю… человек с капиталом. Чем, бишь, он торгует? Красным товаром, кажется?

— Не могу знать-с.

— Да-да… славный домик, много стоит. А ну-ка, скажи-ка, братец… Много ли жильцов у вас?

— Жильцы есть, как не быть жильцам!

— А вот, любезный, кто же это у вас с улицы в третьем этаже живет?

— А господь их ведает. Много их там.

— Нет, братец, а вот из молодых, из молодых-то людей.

— Один живет, точно-с.

— А ну… ну… вот… вот… мне этого-то и надобно.

Как, бишь, его фамилия?