— Мы скоро вернемся, — сказал он тихо. Марья Агафоновна охнула, уткнулась лицом ему в плечо и замерла. Платок съехал с головы, и Григорий Иванович провел по ее жестковатым волосам рукою, чувствуя дрожь в пальцах. — Мы скоро вернемся, — повторил еще тише. — Ждите к осени.

Марья Агафоновна перекрестила мужа и сыновей, сухо и горячо блеснули ее глаза:

— Храни вас господь! И они поехали.

Вскоре всадники скрылись в низине. Потом фигуры их возникли на крутом взъеме, четко обозначившись слева от горы Ит-Кая, и, все уменьшаясь и уменьшаясь, долго еще маячили на виду, пока не исчезли совсем…

Тогда и вправду верилось: уезжают они ненадолго. Лето как-нибудь переживут, перебедуют на чужбине, а к осени — домой. Кто мог знать, что путь окажется долгим и домой они вернутся только через шесть лет…

32

32

Еще недавно мало кому известный дом Батюшкина — особняк на берегу Иртыша, сегодня стал центром притяжения, и к нему слетаются, как осы на мед, вьются около него сотни людей — военных и штатских, с полномочиями и без таковых, русские, чехи, англичане, французы… Иногда — в минуты ипохондрических приступов — Колчаку все они, эти люди, кажутся пауками, опутывающими его паутиной видимых и невидимых интриг и заговоров, скрытого и открытого предательства, как минными заграждениями, которые он, адмирал русского флота, изобрел и расставлял и в Рижском заливе, и в Босфоре… А теперь вот и сам, подобно флагману, окруженному хитроумной сетью, пробивается к намеченной цели, идет вперед, невзирая ни на какие опасности… «Жаль, что попутчики не всегда надежные», — думает адмирал. Иногда им овладевает отчаяние, и он жалуется Анне Васильевне Тимиревой, самому близкому и надежному человеку:

— Кому верить? Сколько вокруг мерзостного пресмыкания и полнейшей глухоты и равнодушия к делам неотложным и важным в борьбе за Россию… — говорит адмирал. За какую Россию, он не договаривает, но это и само собою разумеется. И добавляет со вздохом: — Слишком она затянулась, эта борьба… и выйдем мы из нее победителями только в том случае, если народ нас поддержит.

Адмирал понимает: можно отстранить, заменить одного генерала другим — Болдырева, скажем, Войцеховским или Ханжиным, Сахарова Степановым или Гайдой, но кем заменить народ?

— Нужна армия, боеспособная, сильная русская армия, — откровенничает адмирал, — Без такой армии нам не сломить большевиков. Но для того, чтобы создать такую армию, необходимо время. Время, время… Где его взять?

Адмиралу всегда не хватало времени — и в этом он видел причину многих своих просчетов, неудач и… поражений. Ему и в голову не приходило, что времени у пего просто-напросто уже не осталось — время его ушло.