До чего же многолика осень! Она повсюду разная, и нашу горную закавказскую осень ни с какой другой не спутаешь. Здесь у нее свои повадки, свои неповторимые приметы, свои краски.

Она подожгла багряным огнем здешние леса, замела снегом перевальные тропы, наполнила водой пересохшие за лето реки, закружила опавшую листву в предгорных садах; она задула холодными ветрами и от горизонта до горизонта затянула небо свинцовыми тучами; она то и дело хмурилась и сердилась, и все же она была прекрасна в этих горах — капризная и прихотливая здешняя осень.

Особенно в это утро.

Весь вчерашний день и всю минувшую ночь лил дождь. Да и утром не сразу распогодилось: был еще и град, был еще и дождь вперемешку с мокрым, тяжелым снегом, и вдруг, словно по команде, подул ветер — властный, сильный, резкий, что-то лопнуло в сплошном облачном пологе, разошелся какой-то не очень прочный шов, и полог стал быстро расползаться на отдельные куски, лоскуты, клочья. Посвистывая и покрикивая, словно заправский пастух, ветер тотчас же погнал все это разрозненное облачное стадо за границу. Она была отсюда совсем недалеко, эта граница с соседним государством, а облакам, конечно, не нужны серпантинные дороги и вьючные тропы, облака побежали напрямик, подгоняемые, подталкиваемые ветром.

Человеку, который видел все это впервые, могло показаться, будто обнажилось дно какого-то огромного доисторического океана и сквозь мутноватую пену еще недавно великих вод стала проступать только что рожденная суша. Сперва появилась и поднялась к чистому, уже ясному небу белоглавая вершина горы-великана. Удивляло только, что, едва родившись, гора успела поседеть. Затем стали появляться на свет (а его вдруг стало очень много — ослепительного, яркого солнечного света) еще мокрые, не успевшие обсохнуть скалы и кусты, отдельные деревья, а потом лес — он поднялся из влажной пены, шумно отряхиваясь после долгого купания, роняя на землю сверкающие дождевые капли.

А ветер, выполнив свою работу, улегся отдыхать. И все здесь обрело какую-то очень спокойную, величавую красоту, словно никогда не шумели тут бури, не грохотали лавины, не сверкали молнии, словно всегда стояла эта нерушимая тишина.

Правда, чего-то еще не хватало. Одной какой-то детали. Но она и не могла остаться незавершенной, эта чудесная картина спокойствия и мира. В небо потянулась тоненькая струйка дыма... Его-то и не хватало. Живой, трепетный дымок появился так вовремя и к месту, словно вписала его в эту картину чья-то добрая, вдохновенная рука, и сам он был удивительно добрый, спокойный, мирный, хотя и подымался из трубы походной военной кухни.