Вскоре они завернули за угол и поднялись по узкой лестнице, примостившейся между двумя лавками, под нагромождением закоптелых вывесок врачей и адвокатов. Наверху был темный коридор, в который выходило несколько дверей. Ближайшая к входу сосновая дверь, выкрашенная серой краской, внизу облупилась, как будто ее постоянно пинали ногами, причем на одной и той же высоте и с одинаковой силой. Две дыры на расстоянии дюйма друг от друга молчаливо свидетельствовали о том, что здесь некогда был засов, а со скобы на косяке двери свисал и самый засов, закрепленный огромным ржавым замком старинного образца. Баярд предложил зайти сюда, но мисс Дженни решительно потащила его к двери по другую сторону коридора.

Эта дверь была свежевыкрашена и отделана под орех. В верхнюю ее часть было вставлено толстое матовое стекло, на котором рельефными позолоченными буквами была выведена фамилия и обозначены часы приема. Мисс Дженни отворила дверь, и Баярд вошел вслед за нею в крохотную комнатушку, являвшую собой образец спартанской, хотя и ненавязчивой асептики. Репродукция Коро[58] и две выполненные сухой иглой гравюры в узеньких рамочках на свежевыкрашенных, безукоризненно серых стенах, новый ковер теплых темно-желтых тонов, ничем не покрытый стол и четыре стула мореного дуба — все эти вещи, чистые, безличные и недорогие, с первого взгляда раскрывали душу их владельца, душу хотя и стесненную в данный момент материальными затруднениями, однако же самою судьбой назначенную и полную решимости в один прекрасный день приступить к выполнению своих функций в окружении персидских ковров, красного или тикового дерева, а также одного-единственного безупречного эстампа на девственно чистых стенах. Молодая девица в накрахмаленном белом платье поднялась из-за столика с телефоном и пригладила волосы.

— Доброе утро, Мэртл, — обратилась к ней мисс Дженни. — Скажи доктору Олфорду, что мы хотели бы его повидать.

— Вы предварительно записались на прием? — спросила девица голосом, лишенным всяких интонаций.

— Мы записываемся сейчас, — заявила мисс Дженни. — Уж не хочешь ли ты сказать, что доктор Олфорд не начинает работу до десяти часов?

— Доктор Олфорд не начинает… не принимает никого без предварительной записи, — словно попугай, затараторила девица, уставившись в одну точку над головой мисс Дженни. — Если вы не записались предварительно, вам необходимо записаться предва…

— Тш, тш, — резко оборвала ее мисс Дженни. — Будь умницей, беги скажи доктору Олфорду, что его хочет видеть полковник Сарторис.

— Да, мэм, мисс Дженни, — послушно ответила девица, прошла через комнату, но у другой двери опять остановилась, и голос ее опять сделался как у попугая: