Два пестро раскрашенных пульмана стояли на боковой ветке. Он скрытно обозрел их из машины, стараясь дышать неглубоко, чтобы в голове не стучало так. Вылез из машины и пошел вдоль станционной ограды, щупая взглядом вагоны. Несколько мятых одежек свисало из окон — досушивались, очевидно. У одного вагона, у подножки, стояли три парусиновых стула. Ни души, однако, не видать; но вот показался в дверях человек в грязном поварском фартуке, широко плеснул мутной водой из тазика, сверкнув на солнце выпуклым металлом, и ушел в вагон.

«Надо взять его с нахрапу, а то успеет их предупредить», — подумал Джейсон. Ему и в голову не приходило, что в вагонах может и не оказаться их. Чтобы их там и не было, чтобы исход дела не зависел всецело от того, он ли их, они ли его первыми увидят, — такое было бы совершенно противоестественно, шло бы вразрез со всем ритмом событий. Нет уж — именно он должен увидать их первый и отобрать свои деньги, а там пусть себе делают что хотят, его не касается; иначе же весь мир узнает, что его обобрала Квентина, племянница, шлюха.

Он снова обозрел, проверил обстановку. Затем направился к вагону, проворно и без шума взбежал по ступенькам и приостановился в дверях. Внутри было темно, затхло попахивало кухней. В глубине смутно белел фартук, напевал что-то надтреснутый, дрожащий тенорок. «Старик, — подумал он, — и пощуплей меня». Двинулся вперед — тот поднял голову, оборвал пение, произнес:

— А?

— Где они? — сказал Джейсон. — Только быстро. Там, в спальном вагоне?

— Кого надо? — сказал повар.

— Только не лгать мне, — сказал Джейсон, идя к нему и спотыкаясь в загроможденном сумраке.

— Что-о? — сказал тот. — Меня обзывать лгуном? — Джейсон схватил его за плечо, повар возвысил голос: — Ох, нарвешься!

— Только не лгать, — сказал Джейсон. — Где они?

— Ах ты гад, — сказал повар. Плечо его дернулось, хрупкое, тощее, под пальцами Джейсона. Безуспешно повырывавшись, старик обернулся к заставленному посудой столу и стал возить рукой, нашаривая что-то.

— Отвечайте, — сказал Джейсон. — Где они?

— Сейчас ты у меня узнаешь, где они, — визгнул старик. — Дай только секач найду.

— Послушайте, — сказал Джейсон, вцепляясь покрепче. — Вам что, вопрос нельзя задать?

— Гад несчастный, — возопил тот, шаря, скребясь по столу. Джейсон обхватил его обеими руками, силясь сковать эту тщедушную ярость. Тельце противника было такое старое и хилое, но такая смертоносная устремленность ощущалась в нем, что тут уж Джейсон узрел пред собой четко и незатененно ту беду, к которой несся сломя голову.