— Она решила, — отвечает Анс. — Видно, отойдет.

— Теперь насчет кукурузы, — говорю я. И еще раз обещаю помочь, если не управится — при больной жене и прочем. Как многие по соседству, я уже столько ему помогал, что теперь бросать поздно.

— Хотел сегодня ей заняться, — говорит он. — Да как-то решиться ни на что не могу.

— Может, она продержится, пока убираешь, — говорю я.

— На то воля Божья, — отвечает Анс.

— Да утешит Он тебя, — говорит Кора.

С моим бы амбаром Кешу так постараться. Мы идем мимо, и он поднимает голову.

— Видать, на этой неделе я к тебе не выберусь.

— Не к спеху, — говорю я. — Приходи, как сможешь.

Садимся в повозку. Кора ставит на колени коробку с пирогами.

— Не знаю, что он будет делать, — говорит Кора. — Прямо не знаю.

— Бедный Анс, — говорю. — Тридцать с лишним лет заставляла его работать. Утомилась, верно.

— И еще тридцать лет не отстанет, — говорит Кейт. — А не она, так другую найдет, раньше, чем хлопок поспеет.

— Теперь Кешу с Дарлом и жениться можно, — говорит Юла.

— Бедный парень, — говорит Кора. — Бедный мальчик.

— А Джулу? — спрашивает Кэт.

— И ему можно, — отвечает Юла.

— Хм, — Кэт говорит. — Я думаю. Почему не жениться? Я думаю, тут многие девушки опасаются, как бы Джула не окрутили. Ничего, пусть не волнуются.

— Будет тебе! — говорит ей Кора. Повозка затарахтела. — Бедный парень, — говорит Кора.

Дождь будет ночью. Как пить дать. Повозка тарахтит — большая сушь. Но это пройдет у ней. Пройдет.