Пока Фолкнер раздумывал о том, над чем работать дальше — над романом «Темный дом», над книгой о Сноупсах или продолжать цикл рассказов о Баярде Сарторисе и Ринго, — пришло новое приглашение от Хоукса из Голливуда. Фирма «Юниверсал Студио» предлагала ему контракт по новой ставке — 1000 долларов в неделю. Он немедленно согласился и выехал в Калифорнию.

Ясности с собственной работой по-прежнему не было. Вскоре после возвращения домой Фолкнер писал Смиту: «Мне кажется, что книга еще не созрела, или, как говорят, не прошло еще девяти месяцев. Я должен отложить ее в сторону и заниматься зарабатыванием денег, но дело не только в этом. Написано много, но только одна глава удовлетворяет меня. Я думаю отложить этот роман и вернуться к «Реквиему по монахине», который будет небольшим по объему, вроде «Когда я умирала», в то время как этот получится длиннее, чем «Свет в августе». Я придумал для него название, которое мне нравится, «Авессалом, Авессалом!», это история человека, который хотел иметь сына ради удовлетворения своей гордости, а их оказалось слишком много, и они погубили его».

Спустя много лет, рассказывая студентам японского университета Нагано о происхождении названий своих произведений, Фолкнер говорил, что название «Авессалом, Авессалом!» взято из Ветхого завета — «из плача царя Давида, который говорит, когда его сын умер, «Авессалом, о мой сын Авессалом!».

В конце 1934 года Фолкнер вернулся к работе над рукописью романа «Авессалом, Авессалом!». Впоследствии он вспоминал: «Когда я вновь сел за эту рукопись, мне пришлось почти целиком переписать ее. Я понял, что все написанное до сих пор представляло не связанные между собой отрывки».

И он начал все сначала. Он ясно представлял себе главного героя романа — полковника Сатпена. История его жизни, его возвышения и гибели все яснее увязывалась в сознании Фолкнера с историей американского Юга. Биография полковника Сатпена открывала богатые возможности вскрыть истоки, обнажить первопричины социальных и нравственных противоречии американского Юга, проблем не только специфических, присущих именно американскому Югу, но и общечеловеческих, ибо обретший зрелость Фолкнер начинает понимать, что трагедия Юга кроется прежде всего в попрании нравственных законов человечества.

Полковник Сатпен предстает в романе фигурой, не только воспетой американской литературой, традиционным героем, овеянным легендарной славой — пионером, человеком без роду без племени, не обладающим ничем, кроме личного мужества, силы, целеустремленности, который приходит на девственные земли и своими руками добывает богатство и положение в жизни. Этот образ стал в американской литературе символом американского индивидуализма, воплощением идеи «равных возможностей» молодой страны, где каждый может добиться всего.