В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее, как бездействие и ожидание в такие минуты. Друзья делают большую ошибку, снимая с плеч главного
Наконец взошел Астраков, мы бросились к нему.
– Все идет чудесно, они при мне ускакали! – кричал он нам со двора. – Ступай сейчас за Рогожскую заставу, там у мостика увидишь лошадей недалеко Перова трактира. С богом. Да перемени на полдороге извозчика, чтоб последний не знал, откуда ты.
Я пустился, как из лука стрела… Вот и мостик недалеко от Перова; никого нет, да по другую сторону мостик, и тоже никого нет. Я доехал до Измайловского зверинца, – никого; я отпустил извозчика и пошел пешком. Ходя взад и вперед, я наконец увидел на другой дороге какой-то экипаж; молодой красивый кучер стоял возле.
– Не проезжал ли здесь, – спросил я его, – барин высокий, в соломенной шляпе и не один – с барышней?
– Я никого не видал, – отвечал нехотя кучер.
– Да ты с кем здесь?
– С господами.
– Как их зовут?
– А вам на что?
– Экой ты, братец, какой, не было бы дела, так и не спрашивал бы.
Кучер посмотрел на меня испытующим взглядом и улыбнулся, вид мой, казалось, его лучше расположил в мою пользу.
– Коли дело есть, так имя сами должны знать, кого вам надо?
– Экой ты кремень какой, ну, надобно мне барина, которого Кетчером зовут.
Кучер еще улыбнулся и, указывая пальцем на кладбище, сказал;
– Вот вдали-то, видите, чернеет, это самый он и есть, и барышня с ним, шляпки-то не взяли, так уже господин Кетчер свою дали, благо соломенная.
И в этот раз мы встречались на кладбище!
…Она с легким криком бросилась мне на шею.
– И навсегда! – сказала она.