– Неужели, сэр, вы могли с тех пор жить здесь безвыездно до настоящей минуты? – спросил Джонс.

– Нет, сэр, – отвечал старик, – я много путешествовал, и в Европе мало найдется таких уголков, где бы я не побывал.

– У меня не хватает решимости просить вас, сэр, рассказать и об этом, – проговорил Джонс, – вы так устали, что это было бы жестоко; но если представится случай, то я буду рад услышать интересные наблюдения, которые не мог не сделать во время своих долгих путешествий человек вашего ума и знаний.

– Извольте, молодой человек, – отвечал незнакомец, – я постараюсь удовлетворить ваше любопытство, сколько могу, и в этом отношении.

Джонс снова принялся было извиняться, но был остановлен, и когда уселся, приготовившись с жадностью и нетерпением слушать, незнакомец продолжал свой рассказ, который вы найдете в следующей главе.

Глава XV

Глава XV

Краткая история Европы и любопытный разговор между мистером Джонсом и Горным Отшельником

– В Италии хозяева гостиниц очень молчаливы. Во Франции они разговорчивее, но все же вежливы. В Германии и Голландии они по большей части большие грубияны. Что же касается честности, то в этом отношении, я полагаю, они почти везде одинаковы. Les laquais a louange[212] никогда не пропускают случая надуть вас, а почтари, мне кажется, на всем свете похожи друг на друга. Вот, сэр, наблюдения над людьми, какие я сделал во время моих путешествий, потому что только с названными представителями человечества я и имел дело. Моей целью при поездке за границу было развлечь себя чудесным разнообразием видов природы, зверей, птиц, рыб, насекомых и растений, которыми богу угодно было украсить различные части земного шара, – разнообразие, которое, доставляя большое наслаждение внимательному зрителю, является в то же время замечательным свидетельством могущества, мудрости и благости Творца. Правду сказать, из всех его творений только одно не служит к его чести, и с ним я давно уже прекратил всякие сношения.

– Извините меня, – прервал его Джонс, – но я всегда считал, что и в творении, о котором вы говорите, содержится такое же разнообразие, как и во всех остальных; ибо, не говоря уже о различии характеров, обычаи и климат, как мне передавали, вносят крайнюю пестроту в человеческую природу.

– Самую ничтожную, – отвечал старик. – Кто путешествует с целью ознакомиться с различными нравами, тот избавил бы себя от напрасного труда, ограничившись посещением венецианского карнавала: там он увидел бы сразу все, что можно открыть при разных европейских дворах, – то же лицемерие, тот же обман, – словом, те же нелепости и пороки, наряженные в разные костюмы. В Испании их носят с большой важностью, в Италии – с большим блеском. Во Франции плуты одеваются щеголями, а в северных странах – неряхами. Но человеческая природа везде одинакова, везде достойна ненависти и презрения.