– Я вижу, мистер Вестерн, что вы делаетесь с каждым днем все невежественнее. Ну, настоящий медведь!

– Я такой же медведь, как вы медведица, сестра, – возразил сквайр. – Толкуйте сколько угодно о своей учтивости, только я, ей-ей, не вижу ее в обращении со мной. Я не медведь и не кобель, хоть и знаю кой-кого, чье имя начинается с буквы «с»… Но к дьяволу это! Я докажу вам, что умею вести себя получше других!

– Можете говорить, что вам угодно, мистер Вестерн, – отвечала сестрица. – Je vous mepnse de tout mon coeur[147] и потому не буду сердиться. Впрочем, как справедливо говорит моя племянница с этой ужасной ирландской фамилией, мне так дороги честь и истинные выгоды моих родных, что ради спасения Софьи я решила сама ехать в Лондон, потому что, ей-ей, братец, вы неподходящий посол при цивилизованном дворе… Гренландия, Гренландия – вот где вести переговоры такому мужлану, как вы.

– Слава Богу, я перестал вас понимать: опять вы принялись за свою ганноверскую тарабарщину. Однако же по части учтивости я вам не уступлю, и если вы не сердитесь за мои слова, то и я не сержусь за то, что вы сказали. Я всегда думал, что родственникам глупо ссориться между собой; оно, конечно, случается иногда погорячиться, но потом отходишь; я незлопамятен. Это очень мило, что вы едете в Лондон, я был там всего два раза в жизни, и то недели по две – не больше, и, понятно, не успел за это время познакомиться как следует с улицами и людьми. Я никогда не отрицал, что вы знаете все это лучше меня. Мне спорить об этом с вами было бы все равно что вам спорить со мной, как вести свору гончих или искать зайца.

– Могу вас уверить, что никогда об этом спорить не буду.

– Ну и я никогда не буду спорить о том.

Тут между враждующими сторонами, употребляя выражение миссис Вестерн, был заключен союз. Вскоре явился священник, были поданы лошади, и сквайр уехал, обещав последовать наставлению сестры, а сама она начала готовиться к отъезду на следующий день.

Дорогой сквайр рассказал священнику положение дела, и они сообща решили, что можно спокойно обойтись и без предписанных формальностей; сквайр поэтому передумал и по приезде распорядился, как уже было описано.

Глава VII

Глава VII

в которой беднягу Джонса постигают разные несчастья

В таком положении находились дела, когда миссис Гонора явилась, как мы видели, в дом миссис Миллер и вызвала Джонса. Оставшись с ним наедине, она начала так:

– Мистер Джонс, голубчик! Прямо сил нет рассказать. Пропали мы все – и вы, сэр, и бедная моя барышня, и я!