Глава V

Глава V

в которой наша история продолжается

Последняя речь мистера Олверти пробудила в нем самом трогательные воспоминания о Джонсе, и на глазах его выступили слезы. Заметив это, миссис Миллер сказала:

– Да, да, сэр, добрые ваши чувства к этому юноше нам хорошо известны, как бы заботливо вы их ни скрывали; но в словах тех негодяев нет ни на волос правды. Мистер Найтингейл разузнал теперь доподлинно, как было дело. По-видимому, эти молодцы были подосланы одним лордом, соперником несчастного мистера Джонса, чтобы насильно завербовать его в матросы… Не знаю, кто будет их следующей жертвой. Мистер Найтингейл говорил с самим командиром отряда, который оказался человеком очень порядочным и рассказал ему все; он очень жалеет, что взялся за это дело, чего никогда бы не сделал, если бы знал, что мистер Джонс джентльмен, но ему сказали, что это простой бродяга.

Олверти широко раскрыл глаза и объявил, что не понимает ни одного ее слова.

– Верю, сэр, – отвечала миссис Миллер. – Эта история, я думаю, совсем не похожа на то, что они рассказали вашему стряпчему.

– Какому стряпчему? О чем вы говорите? – продолжал недоумевать Олверти.

– Ну да, сэр, это так на вас похоже – отрекаться от доброго дела! Но вот мистер Найтингейл видел его своими глазами.

– Кого видел, сударыня?

– Да вашего стряпчего, сэр, которого вы были так добры послать на разведку по этому делу.

– Честное слово, ничего не понимаю! – воскликнул Олверти.

– Так объясните ему, голубчик, – сказала миссис Миллер, обратившись к зятю.

– Да, сэр, – сказал Найтингейл, – вот этого самого стряпчего, который вышел от вас, когда я сюда вошел, я видел в кабачке на Олдерсгейте в обществе двух молодцов, подосланных лордом Фелламаром завербовать мистера Джонса в матросы и попавших, таким образом, в свидетели несчастного поединка его с мистером Фитцпатриком.

– Каюсь, сэр, – сказала миссис Миллер, – когда я увидела, как этот джентльмен вошел к вам, я высказала мистеру Найтингейлу предположение, что это вы послали его туда разузнать, как было дело.

На лице Олверти выразилось большое изумление, и в течение двух или трех минут он не мог выговорить ни слова. Немного овладев собой, он обратился к Найтингейлу:

– Должен вам признаться, сэр, ваш рассказ меня крайне озадачил: в жизни не испытывал ничего подобного. Вы уверены, что это тот самый человек?

– Совершенно уверен, – отвечал Найтингейл.