11 — Там, слышно, много праздных мест. — Праздных зд.: вакантных. Выражение «праздное место» — канцеляризм, употреблявшийся при заполнении вакансий, поэтому зд. звучит иронически.

XXVII, 11 — Московских франтов и цирцей… — Цирцея — волшебница, персонаж «Одиссеи» Гомера, зд.: «кокетка».

XXVIII, 5 — «Простите, мирные долины…» — Прощание Татьяны с родными местами сознательно ориентировано П на прощание Иоанны из драмы Шиллера «Орлеанская дева» в переводе Жуковского:

XXXII, 1 — В возок боярский их впрягают… — Боярский возок — экипаж, составленный из кузова кареты, поставленного на сани.

6 — Сидит форрейтор бородатый. — Свидетельство патриархального уклонения Лариных от требований моды: форейтор должен был быть мальчиком, модно было, чтобы он был крошечного роста (см. с. 142).

XXXIII, 4 — Философических таблиц… — Поясняя этот стих, Б. В. Томашевский писал: «Судя по рукописям, Пушкин имел в виду книгу французского статистика Шарля Дюпена «Производительные и торговые силы Франции» (1827), где даны сравнительные статистические таблицы, показывающие экономику европейских государств, в том числе и России» (в кн.: Пушкин А. С. Полн. собр. соч. В 10-ти т. Т. V. М.-Л., 1949, с. 600–601). Д ю п е н Шарль (1784–1873) — математик, экономист и инженер. Книга Дюпена вызвала отклик в иронических стихах П. А. Вяземского, которые, видимо, послужили П первым источником сведений о ней. В дальнейшем она энергично пропагандировалась Н. Полевым и обсуждалась в русской журналистике (обширный материал, комментирующий отклик П в ЕО на книгу Дюпена, см.: Алексеев, с. 119–126). Зд., в частности, содержится характеристика строфы XXXIII: «Несомненно, что «расчисления философских таблиц», на которые намекал Пушкин, и в его понимании относились не столько к «улучшению шоссейных дорог», как предполагал Н. Л. Бродский, сколько к тому времени, когда у нас наконец будут «раздвинуты» границы «благого просвещенья». Пессимистические прогнозы и горькие расчеты Пушкина относятся не к перспективе русского технического процветания, — картину будущего он рисует бодро и уверенно, — а к его ожиданиям более широких прав, которые когда-нибудь, со временем получит у нас «просвещение» (Алексеев, с. 122). Тот же автор показывает, что стихи «Мосты чугунные чрез воды Повиснут звонкою дугой» (VI, 446) и «…под водой Пророем дерзостные своды» имеют реальное основание: «В первом номере «Московского телеграфа» за 1825 г. сообщалось: «Висячие мосты входят в общее употребление. В Петербурге сделан такой мост через Мойку. В Англии остров Англезей соединен с твердою землею таким мостом» <…> В Англии, сообщал тот же «Московский телеграф», ревностно «принялись <…> за подземную дорогу, которая будет прокопана под Темзою» (цит. соч., с. 126).