Он сделал попытку ухватиться за невидимые перила, но те мгновенно ускользнули из рук. Затем ускользнул Гоголь и через мгновение был на улице.
— Ох! — пискнул Балчугов, чувствуя, что нечистая сила отрывает его от обледеневших ступенек и тащит куда-то в бездну.
— Спа... — начал он и не кончил.
Ледяной горб под ногами коварно спихнул Балчугова куда-то, где его встретил железный болт. Балчугов был неудачник, и болт пришелся ему прямо в зубы.
— ...Сп... — ахнул Балчугов, падая головой вниз.
— ...те!! — кончил он, уже сидя на снегу.
— Ты снегом... — посоветовали ожидающие, глядя, как Балчугов плюет красивой красной кровью.
— Не шнегом, — ответил Балчугов шепеляво (щеку его раздувало на глазах), — а колом по голове этого шамого библиотекаря и правление клуба тоже... мордой бы... по этой лешниче...
Он пошарил руками по снегу и собрал разлетевшиеся листки «Тараса Бульбы». Затем поднялся, наплевал на снегу красным и ушел домой.
— Обменял книжку, — бубнил он, держась за щеку, — вот так обменял, шатается...
Тьма поглотила его.
— Полезем, что ль, Митя? — робко спросил ожидающий. — Газетку охота почитать.
— Ну их к свиньям собачьим, — ответил Митя, — живота решишься, а я женился недавно. У меня жена. Вдова останется. Идем домой!
Тьма съела и их.
«Гудок». 12 декабря 1923 г.
«Гудок». 12 декабря 1923 г.