— Что у вас происходит, Николай Иваныч? — спросил голос, и я узнал в голосе председателя жилтоварищества.
— Оставьте меня в покое, это — радио! — сказал я.
— В одиннадцать часов попрошу прекратить это, — сказал голос из замочной скважины.
Я прекратил это раньше, потому что не мог больше выносить воя из пасти.
Сегодня ночью проснулся в холодном поту.
Пасть сказала весело: «Отойдите на два шага».
Я босиком вскочил с постели и отошел.
— Ну, как теперь? — спросила пасть.
— Очень плохо, — ответил я, чувствуя, как стынут босые ноги на холодном полу.
— Запятая и Азербайджан, — сказала пасть.
— Что вам надо?! — спросил я жалобно.
— Это я, Калуга, — отозвалась пасть, — запятая, и с большой буквы. Полиция стреляла в воздух, запятая, а демонстранты, запятая...
Я стукнул кулаком по рычажку, и пасть смолкла.
Днем явился вежливый человек и сказал: