12. В ночь с 8 на 9 июня 1938 г.

Дорогая Купа, в сегодняшней своей телеграмме я ошибся: было переписано пятнадцать глав, а сейчас уже 16. Пишу эту открытку, чтобы она скорее достигла Лебедяни, а подробнее все опишу в письме завтра.

Устал, нахожусь в апатии, отвращении ко всему, кроме [...][474] Целую крепко.

Твой М.

P. S. Сергей Петрович взял с меня честное слово, что в каждом письме я буду писать по крайней [мере] две строчки приветов от него.

13. 10 июня 1938 г. Днем.

13. 10 июня 1938 г. Днем.

Дорогая Лю!

Все в полном порядке — перестань беспокоиться! Сейчас получил твое закрытое от 8-го. К сожалению, опять посылаю открытку, потому что сочинение большого письма тебе — это целое священнодействие. Со всех сторон наваливаются важные мысли, которые все нужно передать тебе, а для этого требуется несколько часов полного уединения. Вот сегодня я и намереваюсь составлять большое в надежде, что меня не будут отрывать. Обдумываю вопрос о нашем свидании. Что комнату ты наняла — это хорошо. Но вот куда ты думаешь пристроить Ник[олая] Роб[ертовича][475]? Но, впрочем, все эти вопросы до большого письма.

Вот с романом — вопросов!! Как сложно все! Но и это до большого. Диктую 18-ю главу. Жди известий.

Твой М.

Целую тебя крепко! Кланяйся Жемчужникову!

14. Телеграмма. 10 июня 1938 г.

14. Телеграмма. 10 июня 1938 г.

Целую крепко. Жди письма.

Любящий Михаил.

15. 11 июня 1938 г.

15. 11 июня 1938 г.

Дорогая Лю!

Хорошо, что ты наняла комнату на всякий случай. Но удастся ли мне вырваться — вопрос!