Конечно, при чтении писем М. Булгакова необходимо помнить, в какое сложное и противоречивое время он жил и работал... Уже в самом начале своего творческого пути М. Булгаков опасался полной откровенности, а потому предупреждал свою сестру не доверяться целиком белому листу бумаги: он опасался перлюстрации писем. Но бывало и так, что его холодная осторожность уступала бурным признаниям, и он подробно и откровенно изливал свое самое наболевшее. Так было и в письмах Советскому правительству, в письмах И. В. Сталину, П. С. Попову, В. В. Вересаеву, Н. А. Булгакову... Время требовало порой осмотрительности, приспособленчества, угождения власть имущим, но читатели увидят, что М. А. Булгаков не внял этим требованиям и остался самим собой, беспощадно правдивым и бескомпромиссным.

При чтении писем Булгакова родным необходимо знать, что Н. А. Земская, сестра Михаила Афанасьевича, публикуя их частично (1976), кое-что весьма существенное опустила. Купюры были сделаны по охранительным соображениям — Н. А. Земская не решилась оставить те фразы, которые свидетельствовали о мыслях М. А. Булгакова покинуть пределы России. Еще в феврале 1921 года в туманных выражениях он писал двоюродному брату Косте: «Во Владикавказе я попал в положение «ни взад ни вперед». Мои скитания далеко не кончены. Весной я должен ехать или в Москву (может быть, очень скоро), или на Черное море, или еще куда-нибудь...» (курсив мой. — В. П.). Выделенные слова при публикации Н. Земской были опущены. Такие же намеки содержались и в других письмах писателя тех лет к родным.

Здесь читатели познакомятся с двумя автобиографиями М. А. Булгакова, 1924 и 1937 годов, прочитают письма выдающихся деятелей культуры того времени Е. С. Булгаковой, в которых глубоко и зримо показано значение М. А. Булгакова как художника, раскрыты черты его характера, масштабы его личности...

Что же сделал он в русской культуре? Об этом много говорилось в предыдущих томах. Но...

Перелистаем страницы его произведений. Напомним лишь некоторые, как нам представляется, ключевые факты его биографии. Подведем некоторые итоги: здесь неизбежны повторения полюбившихся автору мыслей.

«Мне сразу стало ясно, что передо мной человек поразительного таланта, внутренне честный и принципиальный, очень умный, с ним, даже тяжело больным, было интересно разговаривать, как редко бывает с кем. И люди политики, и люди литературы знают, что он человек, не обременивший себя ни в творчестве, ни в жизни политической ложью, что путь его был искренен, органичен, а если в начале своего пути (а иногда и потом) он не все видел так, как оно на самом деле, то в этом нет ничего удивительного, хуже было бы, если бы он фальшивил» (письмо А. А. Фадеева к Е. С. Булгаковой от 15 марта 1940 г.).