Такая убежденность еще больше укоренилась в ней после минувшей встречи с Олегом, когда поняла, какие трудности ожидают ее. И тем не менее обреченности Светка не испытывала, само собой подразумевалось, что не пропадет, как бы ни сложились обстоятельства. Быть может, потому и не восприняла случившееся трагически, и не ожесточилась. Она подсознательно следовала какой-то необъяснимой, но сплошь и рядом проявляющейся в женском характере жертвенности, готовности все претерпеть ради любимого человека. Светка уже решила: завтра же встретится с Олегом и скажет, чтобы не волновался — она вовсе не посягает на его свободу...

Эти мысли продолжали жить в ней и во сне. О, как она была великодушна! Как искренне жалела Олега, лишившего себя радости отцовства. Она сверх всякой меры пестовала свое маленькое сокровище (во сне оно представлялось чудесной девонькой, похожей на куклу, с огромными пышными бантами), отдавая ему весь жар материнского сердца, чтобы безгранично дорогое существо не знало сиротской полулюбви. В этих сладостных заботах о своем ребенке ей дышалось легко, привольно, мир полнился спетом, музыкой, ярчайшими красками, будто поселился в ее душе нескончаемый праздник. Должно быть, это ощущение, возникло оттого, что вдруг открылось совершенно удивительное: за счастьем, оказывается, не надо гоняться, оказывается, его следует искать в себе.

Красивыми, возвышенными чувствами наградило ее сонное забытье. Так бы и не просыпалась, да разбудили приглушенные голоса, доносившиеся из кухни.

— Умаяться-то умаялась, — соглашался отец, видимо, отвечая на ранее сказанное матерью, — был бы толк. То ж присматривай, Власьевна.

— Что я увижу? Сидит за книгами — и слава богу, — отозвалась мать. — А на сои я, Паня, сама такая: вымотаюсь, уже и ноги не носят, самую малость вздремну — опять побежала.

— Ладно, пусть поспит — голова свежее будет, — сказал отец. И обеспокоенно добавил: — Это уже и экзамены скоро. Пыжовы своего еще третьего дня проводили...

Светка съежилась, занемела. Чрезмерно тяжким оказалось возвращение в реальный мир, слишком резким — контраст между иллюзорной игрой раскрепощенного сном, неуправляемого воображения и тем, что было на самом деле.

Нет, она, конечно, не навязывается пусть Олег идет своей дорогой. Это уже решено. Но как он мог не сказать ей о своем отъезде?!

Может быть, неожиданность этого известия поразила ее? Во всяком случае между тем, что она думала, и тем, что чувствовала, не просматривалось никакой связи, ничего общего. Боль, обида захлестнули Светку. Ведь она столько перенесла ради Олега! Последнее время постоянно ощущает недомогание, болезненную сонливость, тошноту. А впереди ждут еще большие испытания... Ей стало невыразимо жаль себя, и Светка с опаской чтобы не услышали родители, тихонько заплакала в подушку.