– Это он, – сообщил юноша, указывая на укутанную фигуру, сидящую в кресле-каталке возле заграждения. – Энтони Пэтч. Первый раз вышел на палубу.

– Так это действительно он?

– Да. Говорят, как получил деньги, так и тронулся умом. Ну а второй тип, Шаттлуорт, ну, который религиозный и денег не получил, так он заперся в номере гостиницы и пустил себе пулю в лоб.

– Что вы говорите?

– Только полагаю, Энтони Пэтча его судьба не слишком тревожит. Получил свои тридцать миллионов, и теперь при нем личный врач, на случай если вдруг сделается плохо из-за переживаний. А она уже выходила на палубу? – поинтересовался молодой человек.

Хорошенькая девушка в желтом с опаской огляделась по сторонам.

– Была здесь минуту назад. В шубе из русских соболей. Должно быть, стоит целое состояние. – Девушка нахмурилась и решительно закончила свою мысль: – Знаете, терпеть ее не могу. Кажется мне такой неестественной и не слишком чистой. Понимаете, о чем я? У некоторых людей именно такой вид, хотя на самом деле, может, они и другие.

– Конечно, понимаю, – согласился молодой человек в клетчатом кепи. – Однако она недурна собой. – Он немного помолчал. – Интересно, о чем он думает? Наверное, о деньгах. А может, испытывает угрызения совести из-за того парня, Шаттлуорта.

– Возможно…

Однако молодой человек в клетчатом кепи ошибался. Энтони Пэтч, расположившийся у края палубы возле заграждений, устремив взгляд в морскую даль, думал не о деньгах, так как за всю жизнь его редко по-настоящему занимали мысли по поводу суетной славы, связанной с материальным благополучием. И не об Эдварде Шаттлуорте, потому что в подобных делах лучше быть оптимистом. Нет, он предавался воспоминаниям, как генерал, который, оглядываясь на успешно завершившуюся военную кампанию, подвергает анализу свои победы. Энтони думал о тяготах и лишениях, невыносимых страданиях, через которые прошел. Его пытались покарать за ошибки юности. Он терпел жестокую нужду, а с ним хотели расправиться за само стремление сохранить верность романтическим мечтам. Друзья отвернулись, и даже Глория стала врагом. Остался в полном одиночестве. Один – лицом к лицу с навалившимся несчастьем.

Всего несколько месяцев назад его убеждали прекратить борьбу, покориться, превратиться в серое ничтожество и пойти работать. Но он верил, что выбранный жизненный путь оправдает себя, и стойко шел по нему. И вот те самые друзья, которые оказались наиболее жестокими из всех, теперь снова его уважают, поняв, что он с самого начала был прав. И не Лейси ли вместе с Мередитами и Картрайт-Смитами навестили их с Глорией в номере отеля «Ритц-Карлтон» за неделю до отплытия парохода?