– Одевайтесь, живо, да скажите вашей приятельнице, пусть заткнет глотку. – Джилл громко рыдала на постели, но при этих словах утихла и, хмуро собрав одежду, ушла в ванную.

Эмори, натягивая брюки Алека, с удовольствием обнаружил, что ситуация представляется ему комичной. Этот ражий детина печется о добродетели, смех, да и только!

– Кто-нибудь еще здесь есть? – спросил Олсон, напустив на себя вид многоопытного сыщика.

– Тот парень, что снял номер, – небрежно ответил Эмори. – Он пьян как стелька. С шести часов дрыхнет.

– Ладно, заглянем и к нему.

– Как вы узнали? – полюбопытствовал Эмори.

– Ночной дежурный видел, как вы поднимались по лестнице с этой женщиной.

Эмори кивнул; из ванной вышла Джилл, полностью, хоть и не слишком аккуратно одетая.

– Так, – начал Олсон, доставая блокнот, – запишем, кто вы такие. Только давайте по-честному, никаких там «Джон Смит» и «Мэри Браун».

– Минутку, – спокойно перебил Эмори. – Советую вам сбавить тон. Ну, мы попались, так что же из этого?

Олсон сердито выпучил глаза.

– Фамилия! – рявкнул он.

Эмори назвал свою фамилию и нью-йоркский адрес.

– А дамочка?

– Мисс Джилл…

– Эй, – возмутился Олсон, – вы меня детскими стишками не кормите. Как вас звать? Сара Мэрфи? Минни Джексон?

– Ой, господи! – воскликнула девушка, закрыв руками заплаканное лицо. – Только бы моя мама не узнала! Не хочу, чтобы моя мама узнала!

– Ну, долго мне ждать?

– Полегче! – прикрикнул Эмори.

Минута молчания.