– Недавно, уже в войну. Заметно?

– Заметно.

– А вы?

– Я с пятого класса реального. Сначала или в уборной, или в рукав.

– А в войну не стали больше курить?

– Наоборот, меньше. Не всюду и не сразу достанешь курево.

– А все-таки, когда опасно, сильней хочется курить?

– Как-то не связываю одно с другим. Когда опасно, боюсь, а когда хочется курить, курю, если есть чего.

– Мне нравится, как вы со мной говорите.

– Очень рад.

– Скажите, Василий Николаевич…

Кажется, она хотела спросить что-то важное, но в это время позвонили в коридоре, и она вышла открыть дверь.

«Сейчас увижу ее мужа», – подумал Лопатин о Ксении, совершенно не представляя себе, каким будет этот человек. От Ксении можно было ожидать чего угодно, и муж мог быть каким угодно.

Вслед за вернувшейся в комнату женщиной, которую Лопатин мысленно продолжал называть Никой, вошла еще одна женщина, немолодая и непомерно высокая, и мужчина среднего роста, казавшийся рядом с ней маленьким.

У нового мужа Ксении, крепкого красивого блондина, было здоровое и спокойное лицо здорового и уверенного в себе человека.

Он выглядел ровесником Ксении. Так, наверное, и было.

Лопатин сделал шаг навстречу высокой женщине, но она, неуклюже махнув на него рукой и не поздоровавшись, громко сказала, почти крикнула:

– Сейчас я вернусь! – и исчезла за дверью.

А новый муж Ксении пошел навстречу Лопатину и протянул ему холодную крепкую руку.

– Здравствуйте, Василий Николаевич. Веденеев! Рад, что вы согласились прийти к нам.