– Откуда вы и куда? – невпопад спросил Лопатин, продолжая стоять перед ней.

Она улыбнулась беспомощности, с которой он это спросил.

– Откуда? Я вам уже сказала: со студии с вашей; дожидалась вас тут. Сначала придумала себе на сегодня дело, которое могла сделать и в другой день, а потом, сделав его, дожидалась вас. И вчера и сегодня все время хотела вас видеть. А куда? Вы-то сами куда?

– Я хотел на трамвай, ехать к Вячеславу Викторовичу. Я все эти дни у него.

– Вот и хорошо, – сказала она. – И мне почти туда же. Только не на трамвае. Хватит у вас пороха пешком – тут часа полтора?

– Пороха хватит. Только б вы не замерзли!

– Ничего со мной не случится – не замерзну и не растаю. Пойдемте. Я больше люблю за руку, чем под руку.

Она надела варежку и протянула ему руку.

– Давайте вашу корзинку, – сказал Лопатин.

– Не надо, сама понесу. Она ничего не весит – в ней только два дамских счастья, которые надо еще до Нового года занести по назначению. Одно – укороченное, а другое – надставленное, потому что лежали у хозяек с разных времен. Одно с длинной моды, другое – с короткой. А в талии оба пришлось убирать. Худеют женщины.

Она на ходу повернула лицо к Лопатину.

– Кого-нибудь за эти дни спрашивали обо мне, да?

– Спрашивал.

– Сразу поняла, когда вы не удивились моей болтовне про платья. И что костюмерной заведую и что дамочкам шью – все вам доложили, да? У кого спрашивали?

– У Вячеслава Викторовича.

– Это мне повезло. Он добрый человек. Ну и что он вам еще сказал обо мне, кроме того, что я портниха с высшим образованием?

– Сказал, что с вами живут мать и сын, что вы их сами содержите и что он не знает, кто был вашим мужем.

– В общем, верно. И это все, что он вам сказал про меня?

– Нет, не все.

Она несколько шагов прошла молча.