(10) …телеграфно запросил «одного поэта»… – Подробно об этом см.: Д. Ортенберг. Время не властно. М., «Советский писатель», 1979, с. 19–23.

(11) …три или четыре юрты, в которых жили люди… – «Городку» «Героической красноармейской» посвящено стихотворение Симонова «Семь километров северо-западнее Баин-Бурта…».

(12) Другие – среди них особенно много военных – преданно любили и уважали… – В письме от 16.5.1957 г. Л. Вольпе, отвечая на вопросы о Ставском, Симонов писал: «Что касается моего мнения об очерках Ставского в «Героической красноармейской», то я должен сказать, что очерки, и он сам за эти очерки, пользовались большой, я бы даже сказал – очень большой популярностью в частях, сражавшихся на Халхин-Голе… Сейчас, спустя много лет, эти очерки кажутся, может быть, несколько схематичными, несколько прямолинейно написанными, без богатства оттенков, без углубленных психологических характеристик… При всех своих недостатках они, во-первых, пролагали новые пути, а во-вторых, все внимание писателя было сосредоточено в этих очерках на людях на стремлении создать героические портреты людей. Думаю, что этот тип очерка, многообразно развитый многими писателями, так и останется по праву основным типом очерка в годы Отечественной войны.

Хочу повторить, что самые широкие круги военных читателей непосредственно там, на Халхин-Голе, очень живо и тепло реагировали на очерки Ставского, и, безусловно, из всех нас, писателей, сотрудничавших тогда в «Героической красноармейской», Ставский пользовался в частях самым большим и заслуженным авторитетом» (АКС).

(13) …когда я учился в Литературном институте… – Симонов учился в Литературном институте имени А. М. Горького с 1934 по 1938 г. См. об этом: К. Симонов. О нашем институте. – ЛГ, 1953, 29 декабря; К. Симонов. Тверской бульвар. – ЛГ, 1973, 28 ноября.

(14) …я встретил его опять в Москве. Это был совсем другой человек… – В письме Л. Славину от 27 октября 1968 г. Симонов писал: «После Халхин-Гола меня несколько раз столкнула с ним жизнь. И эти резкие, принципиальные столкновения, об одном из которых, наиболее тяжелом, нет ни слова в этих записях, очевидно, как-то легли поверх тех первых впечатлений Халхин-Гола и потребовали от меня какого-то анализа» (АКС).

(15) …холодка, когда речь о нем заходила просто как о писателе… – В письме к Н. Ф. Веленгурину Симонов писал о Ставском: «…хотя он в общем читательском сознании входил в литературу как молодой писатель, но наиболее сильная сторона его была все-таки именно журналистика, все-таки он был преимущественно журналист. Но самому себе в этом признаться он не хотел, все хотел вернуться к большим писательским замыслам. И это его мучило и раздражало» (СИД-1, с. 263).