Странно только одно: почему ни мама, ни папа, ни Боссе, пи Бетан так долго не верят, что Карлсон не выдумка Малыша, а существует на самом деле. Может быть, потому, что никогда ещё ни к кому из ребят не прилетали никакие Карлсоны играть в кубики и запускать паровые машины? Но ведь чего только не случается иной раз на свете! И особенно в детских книжках — в старинных и современных сказках. Маме, папе, Боссе и Бетан хочешь не хочешь, а придётся самим во всём убедиться. А уж потом все так привыкнут к Карлсону, что и удивляться-то перестанут. «Домомучительница» фрекен Бок даже скажет: «Пропеллер, кнопка… да мало ли что ещё может быть у мальчишки в наше время! Скоро они полетят на Луну, не начав ходить в школу!»

Очень современный человечек этот летающий Карлсон. И всё время он кажется нам таким знакомым, словно похожим на кого-то. Может быть, на самого Малыша, когда тот играет в вертолёт? Только Малыш играет, а Карлсон летает по-настоящему. Может быть, на заводную игрушку — толстенького летающего человечка? Только живого.

Да и характер Карлсона, и привычки, и словечки, как они ни смешны и ни удивительны, кажутся нам почему-то знакомыми. Вот Карлсон, болтая без умолку, кружит по комнате, трогает всё, что попадает под руку, открывает и закрывает ящики, разглядывая сокровища Малыша — цветные мелки, марки, морские камешки… Вот он сердится на Малыша за то, что тот сразу нашёл его в шкафу, а не поискал сперва хоть немного под кроватью… Вот он с горящими глазами бросается к горе кубиков и начинает ставить их один на другой, воздвигая «лучшую в мире» башню. Вот он стучится в ванную, где заперлась от него фрекен Бок, и кричит: «Сейчас же отопри! А то я не играю!»

Где-то мы всё это уже видели, слышали, когда-то всё это уже было. С кем это было? С тобой, с твоими друзьями, с друзьями твоих друзей — со всеми, кому уже больше четырёх, но ещё меньше четырнадцати.

«Спорим, что моя бабушка больше похожа на бабушку, чем твоя,— говорит Карлсон Малышу, встретившись с ним после лета. — Спорим?» Но уж о том, что сам Карлсон больше всех ребят похож на всех ребят, а особенно на некоторых, и спорить нечего — это ясно всякому. Кто лучше Карлсона умеет забавляться, развлекаться, веселиться, проказничать? Кто лучше Карлсона умеет выдумывать всякие игры — в прятки, в привидения, в больного, в палатку с фонариком, в погоню, в «Вечер чудес»? Кто больше Карлсона любит мясные тефтельки, шоколад, конфеты и пироги со взбитыми сливками? Кто чаще Карлсона говорит, надувшись: «Нет, я так не играю! Это несправедливо!» И кто быстрее Карлсона забывает все обиды, обрадовавшись старому фонарику, который — ура! — зажигается.