– Знаю, что на трассе. Вы его увидите?

– Я к нему еду.

– Вот что! Так возьмите меня с собой.

– Не могу, честное слово. Вас не пропустят.

– С вами-то? Мне бы только бутерброды ему передать и сказать два слова. Ведь я сегодня из командировки вернулась. Мы полтора месяца не виделись.

– Не могу.

Мы вместе вышли на улицу. Белянин тяжело сел в машину. Потом, едва не вывалившись на мостовую, открыл дверцу и сказал:

– Я передам бутерброды.

– Ну, я вас очень прошу. У меня все документы с собой. Вы скажете, что я из горздрава.

Несмотря на свою внешность, Белянин был человек добрый и деликатный. Он подумал, сделал сердитое лицо и закричал:

– Садитесь!

Я не сразу поняла, что произошло на том участке, куда был вызван Андрей и куда одновременно с нами подошли одна за другой три санитарные машины. Рабочие, мокрые с головы до ног, сбрасывали с грузовиков мешки с землей или песком прямо в воду, под которой не видно было ни мостовой, ни панели. По крутой улице вода стремительно сбегала вниз, к ярко освещенному, переброшенному через другую широкую улицу деревянному мосту. Никого не было на этом мосту, только, переливаясь через настил, бежала, тяжело поблескивая, вода, и то, что заставляло мокрых людей бросать на мостовую мешки с песком, происходило не на земле, а глубоко под землей, в вырытом под мостом котловане. Не знаю, что это было и что делали метростроевцы в этой путанице рухнувших перекрытий, вывернутых щитов, оборванной проволоки, под потоками земли, струившейся в котлован вместе с водою. Потом Андрей объяснил мне, что дождь размыл бровку котлована и пятиэтажное каменное здание, стоявшее вплотную рядом с ним, повисло над десятиметровой пропастью, в которой работали люди.

Такой же мокрый, как все, в прилипшем к телу пиджаке, он быстро шел куда-то по колено в воде. Сестра с красным крестом на рукаве плаща бежала за ним, озабоченно спрашивая о чем-то и оглядываясь в ту сторону, где санитары поднимали с земли человека с беспомощно болтающимися ногами.

– Андрей!

Место аварии было ярко освещено, он был в светлой полосе, я – в темной, и, когда я окликнула его, он остановился и стал всматриваться, не узнавая.

– Это я!

Он бросился ко мне и чуть не упал, поскользнувшись на мокром бревне.

– Ты здесь, как ты попала сюда? Я не мог встретить тебя. Рубакин был на вокзале?

– Да, да. Все хорошо. Ты скоро вернешься домой?