– Заходите, очень рада, – сказала она просто. – Валентин Сергеевич спит, сейчас я его разбужу.

– Не нужно, пускай спит.

– Нет, уже пора. Шестой час. У нас ведь все по часам.

Это было сказано с иронией – или мне показалось?

Мы прошли в столовую, просторную, светлую, но холодную – в стеклянной горке холодно сверкала посуда, свет хрустальной люстры отражался в паркете.

– Садитесь, Татьяна Петровна. Я знаю, вы не верите, что я вам рада. А я и вправду рада.

– Спасибо.

Что еще я могла ответить?

– Я всегда чувствовала, что вы меня не очень-то жалуете. Вы меня из-за Мити не любили. Но ведь это давно прошло! Как он? Что с ним? – спросила она с порозовевшим лицом. – Как ему живется в Ростове?

Всегда в ней было что-то невысказанное, какая-то расчетливая задняя мысль, которую она старательно прятала и которая была все-таки видна в каждом слове. Теперь у нее не было никакого расчета. Полная сорокалетняя женщина в расшитом драконами японском халате сидела передо мной, скучающая, с тяжелым подбородком, на котором прорезалась глубокая морщина.

Я рассказала о Мите, который недавно приезжал в Москву и провел у нас несколько дней. Она выслушала и вздохнула.

– Книгу привозил?

– Да.

– Это, должно быть, та, которую он еще при мне начинал. Тогда дело не шло. А теперь, значит, кончил. Слава богу! Я ему добра желаю.

«Еще бы, – подумалось мне. – Еще бы!»

– Как он выглядит? Поседел?

– Немного.

– Не женился еще?

– Нет.

– Что же так?