– Как я рад! Я часто вспоминал о тебе! Давно в Сталинграде?

– Скоро месяц. А ты?

– А я скоро сутки. Сколько мы не виделись?

– Сто лет.

– Андрей с тобой?

– Нет.

– Жалко. Какая ты стала, – сказал он с доброй улыбкой. – Ведь я все знаю о тебе. Догадайся, от кого? От Гурия Попова.

– Да ну! Где он? Вообще, где все наши?

Володя засмеялся:

– Вот интересно, сколько было потом друзей – в училище, на флоте. Все – наши. А лопахинцы все-таки – самые нашенские наши! Гурий – это Г. Попов. Разве ты не читала его корреспонденции в «Правде»?

– Так это он? Мне и в голову не приходило, что Г. Попов – это Гурий.

– Почему же? Вот наша компания, – с гордостью сказал Володя. – Знаменитые люди! А Нинка Башмакова? Я слышал ее в Ленинграде. Как поет! Но растолстела! Ужас. А ты молодец.

– Почему?

– Не знаю. Доктор наук. Не растолстела.

– Растолстеешь тут! Но расскажи о себе. Откуда ты? В последний раз ты писал, что тебя собираются перевести из Кронштадта?

– И перевели. В Полярное, на Крайний Север. А вот теперь, видишь, в Сталинграде.

– Надолго ли?

Он пожал плечами.

Мы вышли на набережную, и я сказала Володе, что за три недели в Сталинграде еще не была на набережной и памятник Хользунову, например, вижу впервые.

– Так занята?