Давно пора

Давно пора

– Татьяна Петровна, как ваша фамилия? – спросила меня соседка, когда Андрей ушел и наступило то спокойное предвечернее время, когда нас не кормили, не лечили и дневные сиделки перед уходом домой занимались не нашими, а своими делами.

Я назвала себя, и у нее дрогнуло лицо, точно она надеялась услышать что-то совсем другое.

– Вы огорчились? Вы думали, что с вами в одной палате лежит Уланова, да?

Она улыбнулась.

– А как ваша, Елизавета Сергеевна?

– Гордеева.

Гм, Гордеева! Я подумала и решила, что горьковский Фома Гордеев виноват в том, что мне показалась знакомой эта фамилия.

– Нет, я потому спрашиваю, – помолчав, сказала Елизавета Сергеевна, – что он напомнил мне одного человека.

– Кто напомнил?

– Ваш муж. Он не родственник Дмитрия Дмитриевича Львова?

– Родной брат.

– Родной брат?

Я взглянула на соседку и поразилась: это было так, как будто прежняя, сдержанная Елизавета Сергеевна мгновенно исчезла куда-то, а вместо нее появилась совсем другая женщина, живая, вдруг вспыхнувшая, с широко открытыми глазами, с изменившимся от волнения лицом.

– А вы знакомы с Дмитрием Дмитриевичем?

– Да. Мы вместе работали в Ростове. – Она посмотрела на меня и опустила глаза. – Вы не знаете, где он теперь?

– Знаю.

Елизавета Сергеевна перевела дыханье:

– Он жив?