Черным несмываемым маркером «Шарпи» он накорябал свои комментарии на обложке той части гранок, что еще не была вычитана писателем. Другим «Шарпи» — тонким, красного цвета — он оставил собственные измышления на каждой странице. Естественно, замечания плотника-писателя были предельно поверхностными и откровенно глупыми. Но у него хватило времени оставить след своего гнусного присутствия едва ли не на каждой странице (а их было более четырехсот). Дэнни вычитал три четверти романа, и, невзирая на придирчивое отношение к своему творчеству, пометки и вопросы встречались лишь на пятнадцати или двадцати страницах. Роуленд Дрейк замарал их, сделав нечитаемыми. Он прекрасно понимал, что́ творит. В нормальных условиях это стоило бы Дэнни еще пару недель работы. Возможно, даже меньше. Между тем издевательство над непрочитанной частью воспринималось как нечто большее, чем чисто символическое вторжение.

Сейчас, когда случайная встреча в ресторане вновь напомнила повару и сыну, что они — беглецы и погоня за ними продолжается, нападение Роуленда Дрейка на шестой роман Дэнни угрожало оттянуть публикацию «К востоку от Бангора» на несколько месяцев (вплоть до полугода). Выпуск романа планировался на осень восемьдесят третьего. (Возможно, теперь он выйдет только к зиме следующего года. При всем том, что сегодня свалилось на Дэнни, ему понадобится время, чтобы восстановить в памяти сделанные пометки и вычитать оставшуюся часть.)

«Перепиши свое говенное заглавие», — было написано сочным черным цветом на обложке романа. «Поменяй псевдоним, от него тошнит!»

А на страницах гранок (на каждой из четырехсот с лишним) Роуленд Дрейк красным писал какую-нибудь отъявленную банальщину. Иногда он подчеркивал фразу или обводил кружком слово и снабжал свою «правку» туманным комментарием. Сплошь и рядом попадались эмоциональные оценки вроде «Сейчас блевану!», приказы «Переписать!» и «Вырезать!». Под влиянием случившегося сегодня с его псом Дрейк в некоторых местах крупно вывел: «Собакоубийца!» Реже встречались пометки «Хромает!» и «Слабо!». Если плотник-писатель находил какой-то эпизод или диалог затянутым, он на всю страницу растягивал свою оценку: «Длинно!» Всего лишь дважды (но Дэнни этого хватило) Дрейк признался: «Я тоже трахал эту Фрэнки!» (Дэнни только сейчас сообразил, что у Дрейка с Фрэнки был непродолжительный роман. Может, он посчитал, что Дэнни отбил у него подружку и корни враждебности тянутся оттуда?)

— Вы только посмотрите, Джимми, — сказал Дэнни, подавая ему изуродованные гранки.

— Ну и ну!.. Добавил он вам работы. — Патрульный стал листать страницы. — А это что? «„Год Собаки“ не взялся бы печатать такое дерьмо!» — вслух и с немалым изумлением прочитал Джимми.