— Не говори так, Уча! — взмолилась Ция.

— Лягушки да комары, шакалы да волки — вот и вся моя родня, Ция, — усмехнулся Уча.

— Возьми меня с собой, Уча, пожалуйста... Вот так прямо и возьми, в чем стою, пойду с тобой, ни разу не оглянувшись, с отцом-матерью не прощаясь. Веди меня хоть на болота, хоть куда, будем жить в твоей хибаре — она мне дворцом покажется; не боюсь я ни шакалов, ни волков, ни комаров, ни малярии. Все вынесу, лишь бы ты был со мной рядом.

— С тобой рядом, — восторженно повторил Уча.

— Да, Уча, все я ради тебя вытерплю.

— Значит, ничего-ничего не испугаешься, да?

— Ничего, Уча, с тобой мне ничего не страшно. Черти и те с тобой не страшны.

— Спасибо, Ция. Прав твой отец — нельзя тебе на болоте жить под волчий и шакалий вой, среди комаров и малярии. Дай срок, Ция, я тебя не в хибару — в дом настоящий приведу, и не на болоте мы поселимся — на настоящей земле, на земле, отвоеванной у болота, на земле, с которой Язон золотое руно похитил.

— Язон? Золотое руно? — ничего не поняла Ция.

Уча кивнул.

— Да, Язон, золотое руно.

— А кто такой Язон? — спросила Ция.

— Язон был предводителем аргонавтов.

— А кто такие аргонавты?

— Так ты и этого не знаешь?

— Не знаю.

— Аргонавты, говорят, были греческие моряки.

— Как же удалось этому самому Язону руно золотое похитить?

— Ему, кажется, Медея помогла, дочь царя Колхиды Аэта.

— Так что же получается — она отца своего предала, да? — не поверила Ция.

— Предала, Ция. И не только отца — она и родину предала.

— Отца, родину?! — У Ции от ужаса даже зрачки расширились.

— Да, да — отца, родину, — подтвердил Уча.

— Бесстыжая... Как это она могла! — От волнения у Ции пересохло в горле. — Может, ее принудил кто?

— Да никто ее не принуждал! Это любовь ее заставила.

— Любовь?! — ужаснулась Ция.

— Да, любовь к Язону, — сказал Уча.

— Любовь к врагу? — задохнулась Ция. — Что же это за любовь такая?

— Плохая это любовь, Ция. — Уча сочувственно смотрел на Цию. Ему стало жаль ее.

— Какая ужасная любовь, Уча. Ну и ведьма эта твоя Медея, воистину ведьма.

— Да, воистину ведьма, — согласился Уча. — Это еще что — она и брата родного, оказывается, убила из-за своей любви к Язону.

— Ой, не надо, ради бога, Уча! — всплеснула руками Ция.

— Изрубила на куски и выбросила в море.

— Да она похуже ведьмы была, проклятая. Так ты говоришь, любовь ее на эти ужасы толкнула?! — засомневалась Ция.

— Да не я это говорю. Так в легенде про это сказано. Любовь, мол, и не на такое еще может человека толкнуть.

— Разве любовь делает человека злодеем? Не верю я, что любовь может толкнуть человека на злодейство. Не верю, и все. Выдумки все это. Не верю я, чтобы такая Медея когда-нибудь была на свете.

— Да какие там выдумки, это легенда такая, Ция.

— Все равно выдумка, выдумка это, — не согласилась Ция с Учей.

— Легенды не выдумывают, Ция. В них отражается то, что в действительности когда-то было.

— Было! Да не могло такого быть.

— Если бы не было, зачем народ хранил бы такую легенду?

— Ну и не надо было ее хранить. Лучше бы позабыли ее навсегда. Ужасная легенда, Уча, — зябко поежилась Ция.

— Успокойся, Ция. Ведь я сказал тебе, что это легенда, легенда, понимаешь?

— А где же все это написано, Уча?

— Я это не из книг вычитал. Мне Андро Гангия рассказывал, главный инженер «Колхидстроя». Он говорил, что про золотое руно и Медею все люди знают.

— Ну и пусть знают. А я больше об этом и слышать не хочу. Хватит про Медею, Уча. Лучше скажи, был ты уже у этого главного инженера?

— Нет, Ция. Андро Гангия сам к нам пришел в Диханцквили, — сказал Уча. — И не только к нам. Он, говорят, пешком исходил все наши болота и леса — все измерил и изучил. В нашем селе зашел в каждую хибарку, все наши беды собственными глазами увидел, с каждым поговорил по душам.

— А у тебя он был?

— Конечно, был!

— Ну и что, успокоил он тебя?

— Андро Гангия никого не успокаивает. Не за этим он к нам приходил. Он людей на стройку звал. «Ваша судьба, — говорил он, — целиком в ваших руках. Если всем миром навалиться, землю у болота обязательно отберем».

— А что народ? — с нетерпением спросила Ция.

— Кто пошел на стройку, а кто и отказался. Всегда ведь так.

— Зачем же отказываться? — огорчилась Ция.

— Не верит народ, что человек может одолеть болото, вот и отказывается.

— А может, и правда не одолеть вам болото?! — с испугом спросила Ция.

— Такие люди, как Андро Гангия, одолеют, обязательно одолеют, — убежденно ответил Уча.

Ция заметила, что Уча гордится знакомством с таким человеком.

— А тебя не звал на стройку Андро Гангия?

— Конечно, звал.

— И что ты ему на это?

— Не смогу, сказал я, к вам пойти.

— А он не спрашивал почему?

— Я сказал, жениться надумал.

— А он что?

— Сначала засмеялся, — смущенно ответил Уча, — а потом...

— Засмеялся?! — перебила его Ция и нахмурилась. — Что же в этом смешного? — вспыхнула она. — Что он в этом смешного нашел?!

— Не знаю, Ция. Я вроде бы ничего смешного не говорил. Я и рассердиться не успел — он одобрительно так на меня посмотрел и спрашивает: красивая у тебя невеста?

— А ты что ответил? — выжидательно взглянула на него Ция.

— Я сказал: невеста моя самая красивая на свете.

— А он что?

— А он улыбнулся, вот так, как ты сейчас улыбаешься: открыто и ласково. Так я и думал, говорит, что она самая красивая...

— А почему это он решил, что твоя невеста должна быть красавицей, а? — не скрывала радости Ция.

— Не знаю, почему он так решил, но то, что он не ошибся, это факт.

— Ой ли? — лукаво улыбнулась Ция.

— А знаешь, что он еще сказал?

— Что?

— Как же ты, говорит, такую красивую девушку сюда привести вздумал. На это чертово болото, в эти джунгли дремучие. Когда он это сказал, мне совестно стало... Я даже подумал, что они сговорились.

— Кто они?

— Твой отец и Андро Гангия.

— У отца своя голова на плечах, — обиделась Ция. — Стал бы он с твоим Гангия сговариваться, как же. Да он его и в глаза никогда не видел... — Ция опять нахмурилась, ей снова вспомнилась Медея, никак не шла из головы эта история о вероломстве и предательстве. — Неужели любовь может так ослепить женщину и толкнуть на такую мерзость? — вслух подумала Ция. — Неужели любовь заставляет женщину потерять голову?! — никак не могла поверить Ция.

— Медея потеряла, а ты вот нет, — пошутил Уча.

— Да будь она проклята, такая любовь! — вскрикнула Ция, и слезы показались у нее из глаз.

— Бог проклял ее, Ция, и жестоко наказал и Медею и ее любовь.

— Должен был проклясть, должен был покарать, — обрадовалась Ция. — А как же иначе. Упаси нас бог от такой любви.

— Упаси бог, — согласился Уча и открыл калитку. — Я пойду уже, Ция.

— К Андро Гангия?

— Да, Ция.

— И что же ты скажешь Андро Гангия?

— Отказала мне, скажу, самая красивая девушка.

— Опять ты за свое, Уча. Не надо. Не говори больше так, пожалуйста.

— Ладно. А что прикажешь ему сказать? — лукаво улыбался Уча, словно и впрямь не знал, что и как говорить.

— Расскажи, как все было на самом деле. Что отец тебе ответил и что я тебе сказала.

— А что ты мне сказала? — прикинулся забывчивым Уча.

— Не лги, плутишка ты этакий. Ты все прекрасно помнишь, просто прикидываешься! — притворно рассердилась Ция. — Ну так и быть, напомню тебе еще раз. Все я вынесу, Уча, все вытерплю, только бы рядом с тобой мне быть. Вот что я сказала тебе, и не забывай больше, ладно?

— Не забуду, Ция. Никогда не забуду, ни единого словечка не забуду, до гробовой доски буду помнить. Такие слова не забываются.

— Так и скажи своему Андро Гангия, если он и вправду такой хороший.

— Очень он хороший, Ция. Такого человека я еще не встречал в своей жизни. Да если бы ты видела, как просил он нас пойти на стройку. Люди говорят, что Андро Гангия вернет Колхиде золотое руно.

— Как это он его вернет? — недоверчиво спросила Ция.

— А вот так и вернет: осушим болота и на той земле мандариновые плантации, сады и виноградники заложим. Ты погляди, эти мандарины ярче золота светятся. Разве они не золотые ?