Человек во френче (резко вскакивает с места). Я понял! Это все заговор! Они все заодно! Берлиоз специально прыгнул под трамвай. Это сигнал для всей остальной секты. Заговор! Всюду заговор!

Раскат грома, хор римских всадников переходит в устойчивое крещендо, человек во френче хватается за голову.

Человек во френче (все более бессвязно и неразборчиво). Стравинский! Это его проделки! Это врачи, врачи все подстроили, вступили в сговор с британской разведкой! Нет, с немецкой! С немецкой! Артист же немец! Хотят свести советский народ с ума! Чтобы пролетариат бросался под трамваи, обливался маслом и котов гонял! Это врачи! Их всех надо к стенке! Всю интеллигенцию к стенке! Всех офицеров к стенке! Всех к стенке! К стенке! К стенке! К стенке!

Человек во френче ходит из угла в угол шаркающей кавалерийской походкой, с каждым шагом белый френч превращается в белоснежный плащ с кровавым подбоем; свет тускнеет и в итоге гаснет; гром гремит не переставая; хор римских всадников поет «Интернационал»; все звуки сливаются воедино.

Мир меркнет…

Глава ∞ Мгновения спрессованы в психоз

Глава ∞

Мгновения спрессованы в психоз

Время стошнило прокисшей золой.

8.1. Сверх-Я умрет, а Я останется

8.1. Сверх-Я умрет, а Я останется

Что делает Хронос со своими детьми? Ест. Потому что Хронос – это время, поглощающее свои порождения. Что скрывают за собой красивые слова: темпоральность, изменчивость, подчиненность времени? Лик смерти.

Вновь появилось искушение ввести новую силу, новую «мортидную» энергию, специально для «мортидных» представлений. Проблема в том, что таких представлений нет. Опыт смерти непредставим. По Лакану, смертен всегда другой. И даже потерю других людей человек не способен до конца вместить. Осколки их образов живут в нашей психике, согревая в холодную одинокую зиму. Спустя годы мы иногда ждем звонка или сообщения от абонента, который никогда не появится в сети.